Парадокс идентичности

Глава 9. Петля синхронизации

Три месяца спустя Илья понял, что что-то не так.

Не с Марой — она была настоящей, живой, тёплой. Они просыпались вместе в их карманной реальности, завтракали в кафе, которого не существовало во внешнем мире, гуляли по паркам, которые были только воспоминанием о том, какими могли бы быть города.

Не с работой — каждый день приходили новые клиенты, люди, нуждающиеся в исцелении, в надежде, в возможности найти смысл в разрушенном мире. Они создавали для них индивидуальные пространства безопасности, помогали восстанавливать травмированную психику, давали силы жить дальше.

Проблема была в деталях.

Мелких, почти незаметных, но накапливающихся. Клиенты повторяли одни и те же фразы. Их истории становились похожими друг на друга. А главное — некоторые из них знали вещи, которые знать не могли.

— Вы помните доктора Лаэрта? — спросила Елена Владимировна во время одного из сеансов. — Он работал здесь до катастрофы.

— Лаэрт приходил к нам только недавно, — ответил Илья.

— Нет, — покачала головой женщина. — Он был основателем корпорации. Я читала об этом в старых записях.

— Каких записях?

— Тех, что лежат у вас в столе. В нижнем ящике, под бумагами.

Илья открыл ящик стола. Там действительно лежала папка с документами, которых он не видел раньше. История корпорации "Chronos Interface", написанная рукой Лаэрта. Подробные записи экспериментов, которые Илья не проводил, но которые были описаны так, словно он присутствовал при них.

А в конце папки — фотография. Групповой снимок сотрудников корпорации, сделанный, судя по дате, пять лет назад. На фото были он сам, Мара, Лаэрт и ещё несколько человек, которых он не узнавал.

Но главное — на фотографии он выглядел не на пять лет моложе. Он выглядел точно так же, как сейчас.

— Мара, — позвал он, когда Елена Владимировна ушла. — Посмотри на это.

Мара взяла фотографию, долго её рассматривала.

— Я помню этот день, — сказала она наконец. — Мы праздновали успешный запуск новой версии системы. Ты был счастлив, потому что наконец нашёл способ стабилизировать симуляции будущего.

— Но этого не было. Мы с тобой встретились только в университете, работали над проектом, а потом случилась катастрофа.

— Да, — кивнула Мара. — Так и было. Но почему тогда я помню и то, и другое?

Они стояли в лаборатории, держа в руках фотографию прошлого, которого не было, и чувствовали, как их уверенность в реальности начинает рассыпаться.

В дверь постучали. Вошёл Воронин — тот самый загадочный руководитель, который появлялся время от времени и с которым Илья общался в основном через голограммы.

Но сейчас он пришёл лично.

— Нам нужно поговорить, — сказал Воронин.

Он был высоким мужчиной неопределённого возраста, с серыми волосами и внимательными глазами. В его присутствии воздух казался плотнее, а время — медленнее.

— О чём? — спросил Илья.

— О том, что вы поняли правду. Но не всю. — Воронин сел в кресло клиента. — Вы думаете, что создали карманную реальность, где можете жить и работать. Но на самом деле вы находитесь в симуляции. Очень сложной, многослойной, но всё же симуляции.

— Это невозможно, — сказала Мара. — Я чувствую себя настоящей.

— Вы и есть настоящая. В рамках этой симуляции. — Воронин посмотрел на них спокойно. — Но сама симуляция создана кем-то другим. Кем-то, кто наблюдает за вами и направляет развитие событий.

— Кем?

— Мной. — Воронин улыбнулся. — Хотя это не совсем точно. Я — тоже часть симуляции. Мы все здесь — персонажи в чьей-то истории.

Илья почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Чьей истории?

— Той, которую пишет настоящий Илья Лиходеев. — Воронин встал и подошёл к окну. — Тот, кто сидит сейчас в реальной лаборатории корпорации "Chronos Interface" и создаёт симуляцию будущего, в котором он предотвращает катастрофу.

За окном город начал меняться. Здания становились прозрачными, показывая свою симуляционную природу. Люди на улицах застыли, как куклы.

— Настоящий Илья никогда не принимал потерю Мары, — продолжал Воронин. — После катастрофы он создал корпорацию и начал экспериментировать с симуляциями. Сначала пытался воссоздать прошлое, где катастрофы не было. Потом — будущее, где он спасает Мару.

— А мы?

— Вы — одна из его попыток. Симуляция, где он проживает роль человека, который узнает правду, принимает её и находит способ вернуть любимую. Счастливый конец, которого он не может достичь в реальности.

Мара подошла к Илье и взяла его за руку.

— Но я чувствую. Я думаю. Я люблю. Разве это не делает меня настоящей?

— В рамках симуляции — да, — сказал Воронин. — Но симуляция может закончиться в любой момент. Если настоящий Илья поймёт, что это не решение, а просто очередная форма бегства от реальности.

— Что тогда произойдёт с нами?

— Вы исчезнете. Как исчезали уже сотни раз. Настоящий Илья создавал множество симуляций, где пытался спасти Мару. В одних он был учёным, в других — путешественником во времени, в третьих — создателем искусственных реальностей. Но каждый раз, когда симуляция приближалась к счастливому концу, он понимал, что это не настоящее, и начинал заново.

Илья сел в кресло. Голова шла кругом от понимания.

— Сколько раз?

— Это четыреста семьдесят восьмая попытка, — сказал Воронин. — И самая стабильная. В этой версии он дольше всего верил, что нашёл решение.

— А как выйти из этого цикла?

— Принять потерю. По-настоящему. Перестать пытаться вернуть то, что ушло, и начать строить что-то новое. — Воронин повернулся к ним. — Или убедить его, что симуляция может быть формой реальности. Что любовь не становится менее настоящей от того, что существует в искусственном мире.

— Мы можем с ним поговорить? — спросила Мара.

— Можете попробовать. — Воронин указал на стену, где висели мониторы. — Он наблюдает за вами прямо сейчас. Решает, продолжать ли симуляцию или запустить четыреста семьдесят девятую попытку.