Парадоксы Времени

Часть 14 - Великая Тьма

«Хороший вопрос — что делать… Жаль, что у меня нет времени на размышления. Нужно спасать самого Время.»

Однако ситуация складывалась, мягко говоря, не в пользу Кингсли: Лондоном управляет Ирацибета, успевшая спеться с Маккрануком, а Стейн и его подручные рыщут по всему городу в поисках беглянки.

— У меня есть идея, — неуверенно произнёс Джеймс, нервно сдвинув оконные занавески. Он, пожалуй, более остальных пытался сохранить в тайне их местонахождение.

— Какое совпадение! У меня тоже, — а вот голос Терранта звучал гораздо уверенней.

— Я просто горю от нетерпения выслушать тебя… — Харкорт скрестил руки на груди и вздохнул, понимая, что в планах Шляпник не так уж силён.

— Мне понадобиться всего лишь одна верёвка и безлунная ночь, — начал рассказывать Террант, облокотившись о спинку деревянного стула и закинув руки за голову, — ясен пень, что Время держат в замке фон Кримс, потому что тюремщикам она не доверяет, ведь среди них полно сторонников Мираны. Я бесшумно проникну в замок по верёвке и попробую его отыскать.

Алиса посмотрела на своего двойника, затем на Чешира, развалившегося на мягком кресле. Никто в комнате не был в особом восторге от идей Терранта.

— Хорошо. Каковы твои предложения, Джеймс? — мисс Кингсли надеялась, что сейчас прозвучит что-то более-менее адекватное. Она уже представила Шляпника переодетого в ниндзя, закидывающего аркан на стену замка и поднимающегося по стене в ночной тиши. И коварного Маккранука в высокой башне, наглым образом перерезающего верёвку ножницами.

— Как вы помните, мой отец проектировал Красный Замок ещё при короле Олероне, — Джеймс, следуя своей привычке, начал издалека. В приличном обществе считалось дурным тоном выражать свою мысль быстро, без долгих прелюдий и витиеватых объяснений. Спешить следует лишь прислуге и рабочим, а уважающим себя джентельменам и дамам гораздо к лицу долгое разглагольствование.

— Так вот, кое-какие чертежи у него остались.

— Прекрасно, но в чём план? — Алисе захотелось его поторопить.

— В замке был предусмотрен секретный выход. Король придерживался традиции предков и решил, что неплохо бы сделать подземный тоннель на случай, если королевской семье в случае крайней опасности будет необходимо быстро и незаметно скрыться из замка. Конечно же, его строили в строжайшей тайне, почти все чертежи были уничтожены, кроме одного. Отец становился довольно сентиментальным, когда дело касалось бетона, камня и бумаг… Как-то я разбирал его рабочий стол и чудом обнаружил это. Так или иначе, о подземном ходе знали лишь король и мой родитель, затем я. Ну, а теперь и вы.

Готовая вопить от восторга, Алиса лишь широко улыбнулась. Тайный ход! Они проникнут в замок без лишних хлопот, и, что самое главное, это станет сюрпризом для Маккранука!

«Держитесь, Господин Время! Теперь настала моя очередь вас спасать!»

***

Отголосок боли, похожий на множество разрядов тока, прошёлся по телу, позволив вновь почувствовать себя живым.

Время приоткрыл глаза, всеми силами стараясь не отключать всё ещё зыбко связанное с действительностью сознание. Игнорируя слабые вспышки болезненных ощущений, — ведь это ещё ерунда, были ситуации и похуже! — он попытался понять что это за место.

Но что можно разглядеть в кромешной тьме? Одно Время понимал точно — он в западне. Где-то далеко от солнечного света, в холодном и затхлом подземелье.

Попытавшись подняться, Повелитель пожалел, что не весь состоит из механизмов. Шестерёнки не чувствуют боли, а человеческая плоть будто бы только для этого и создана. Голова кружилась Время ощутил себя находящимся в огромной вращающейся центрифуге, но всё-таки ему удалось сделать шаг. Послышалось позвякивание цепи: кто-то позаботился о том, чтобы Повелитель задержался тут надолго.

И о чём он только думал, заваливаясь в логово к своему врагу? Разве не этого ли ожидал Маккранук? И теперь Время здесь, на цепи, словно пойманный зверь. А всё из-за собственной блажи, из-за глупого, но такого человеческого желания… Он знал, что Алисе хватит смелости и безумия, для того, чтобы оказаться в замке Красной Королевы. В месте, где правит балом МакКранук. Мисс Кингсли упёртая, если на чём-то настоит — не сдвинешь. Повелитель Секунд это понял с их самой первой встречи, когда светловолосое недоразумение появилась в его замке (он до сих пор не мог понять, как смертной девчонке удалось подобное) и упрямо требовала Хроносферу. И этот раз не стал исключением. Алиса способна на многое, даже оказаться в самом сердце логова врага. Между тем, Времени было приятно думать, что отчасти она делала это ради него.

О, ужас! Великий Часовщик в своих размышлениях дошёл до лирики! Время мысленно наорал на себя, как порой на Уилкинса и остальных глупеньких секунд. Сейчас он в заточении, где-то в неизвестных казематах, а вместо того, чтобы обдумывать план побега, ему сбрендило в голову размышлять о всяких глупостях! Ещё не хватало, чтобы он влюбился в Алису…

Нет! Нет! И еще раз нет! Между ними не может быть ничего!

Фиолетовый неестественный цвет с красными проблесками внезапно ослепил Время, заставил с силой зажмурить глаза. Послышался сухой и тихий смех, больше похожий на кашель смертельно больного.

Сщурившись, Время кое-как привык к странному демоническому свету. Он всё же лучше, чем тьма. По крайней мере, можно увидеть в каком месте его сейчас держат. Куда не посмотришь — везде прутья, чёртова клетка, будь она неладна, округлая по периметру. Время находился в середине тюремного амфитеатра, прикованный к каменному полу. И опять этот мерзкий смех. Повелителю Секунд захотелось зажать уши.

— Кто бы мог подумать! Я захватил в плен самого Время! И кто теперь ничтожество?

Маккранук снова рассмеялся, но его веселье сменилось приступом сильного и удушливого кашля, будто что-то или кто-то плотно сомкнул руки на его шее.

Как же сильно он поменялся! Белые истонченные волосы, морщины, исчертившие лицо, будто меридианы карту, огромные круги под глазами — за несколько дней Маккранук постарел на годы. Нет сомнений, это вина Кристалла, действующего так на всех живых существ. Но колдуну было явно наплевать на это, он совершенно обезумел. Кристалл, светящийся фиолетово-красным и висевший на цепочке на его груди, был немым, но стопроцентным подтверждением этого.