Парадоксы Времени

Часть 18 - Гнев

Отголосок головокружения — фантомные боли прошлой жизни, и лёгкая тошнота — вот и всё, что почувствовала Алиса, ворвавшись в новый осколок. «Интересно», — подумала девушка, пытаясь сфокусироваться на бестрастном лице госпожи Смерть, — «чувствует ли она, тоже самое что и я? Или она давным давно утратила эту способность? И чувствовала ли хоть что-то когда-то?»

Было бы неплохо распросить её об этом. Но позже. Теперь, оказавшись в очередном осколке, Алисе хотелось понять, что же заставило мальчика Эндрю превратиться в сумасшедшего колдуна, готового разрушать миры из-за собственной глупой прихоти.

Это воспоминание разительно отличалось от предыдущего. Просторная мастерская казалась освещённой со всех сторон ярким солнечным светом. Вдоль стен тянулись ряд ровных деревянных стеллажей уставленных самыми ранообразными инструментами — от маленьких молоточков, зубил и пинцетов до сложных приборов, загадочных для непосвященных в их тайну.

Мастерская могла вместить впечатляющее количество людей, но сейчас работал тут всего лишь один человек. Он был совсем молод, в том самом возрасте когда подросток ещё не до конца превратился в мужчину. К нескладности и угловатости его фигуры добавлялся высокий рост, юноша сидел ссутулившись, полностью погружённый в своё занятие, неотрывно вглядываясь в увеличительную лупу, соединяя миниатюрные винты и шестерёнки в единый механизм.

Дыхание Алисы на мгновение замерло, сердце сделало странный кульбит в грудной клетке, хотя мёртвые подобных вещей ощущать не должны. Но сосредоточенное лицо юноши и черты его облика не оставляли шансов на ошибку. Алиса и сама не могла поверить, что узнала в нём того, с кем пережила за несколько дней столько приключений сколько хватило бы на три, а то и на четыре жизни. Того, со своими чувствами к которому она так и до конца не смирилась.

— Так Время был человеком! — неожиданно громко воскликнула поражённая Алиса.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — с улыбкой продекламировала Смерть, для которой этот факт совершенно не был секретом. — Приятно встретить старого приятеля, не так ли?

— Для вас это так забавно, — с горечью произнесла Алиса, пытаясь унять вспыхнувшую злость, — все эти «глупые» людские чувства. Привязанность. Дружба.

— Любовь, — продолжила Смерть, не прекращая улыбаться. — Я не смеюсь над тобой, Алиса. Когда тебе приходиться видеть гибель миллиардов живых существ, наблюдать за уничтожением империй, народов и целых миров, волей неволей начинаешь воспринимать всё это как рутину. Однако, — Смерть внезапно стала серьёзной, — вот что я нахожу забавным, но вместе с тем трагичным — ты и Время так и не нашли смелости признаться друг другу.

Отвернувшись в сторону, Алиса тихим голосом спросила:

— Что вы имеете ввиду? — Хотя сама прекрасно знала ответ.

Смерть же рассмеялась:

— Впервые вижу, чтобы покойницы так краснели!

К огромнейшему облегчению Алисы, этот неловкий разговор был прерван. Дверь в мастерскую с шумом открылась, заставив всех обратить внимание на вошедшего. Это был невысокий парень, ровестник молодого Времени, разодетый в пух и прах. Сверкая белизной накрахмаленной рубашки, облаченный в чёрный бархатный жилет с вышитым на нём цветами и бежевые клетчатые брюки, он точно не собирался трудиться. Пригладив и так безукоризненно зачёсанные назад каштановые волосы, парень театрально вздохнул:

— Верная примета: хочешь отыскать Марти Цвейга — ищи его в мастерской. Ты здесь скоро корни пустишь!

В вошедшем Алиса без труда узнала Энтони МакКранука. Так он и Время были знакомы? Странно, но почему же Повелитель Секунд решил об этом умолчать? Как и про то, что он когда-то был обычным человеком…

Слишком много тайн осталось между ними.

— Что поделать, — сказал наконец повернувшийся к Энтони Время, — обществу пустоголовых бездельников предпочитаю компании механизмов.

МакКранук снова вздохнул, на этот раз по-настоящему:

— Ты обещал, что в это воскресенье мы вместе отправимся кутить.

— Я обещал, что подумаю.

— А я уже сказал Кетти, что мы точно будем во «Французском доме» к четырём. Она, естественно, сразу же сказала об этом Лие. Бедная девушка так изнывает по тебе, а ты, мерзавец, хоть бы раз соизволил почтить её своим вниманием!

Время осуждающе зыркнул на МакКранука:

— Прекрати ломать комедию, ты хочешь пойти во «Француский дом» только для того, чтобы мисс Беккери тебе приревновала.

В ответ на эту реплику Энтони лишь пожал плечами:

— А что мне остаётся делать? В последнем письме дражайшая мисс Беккери сообщила, что я разбил ей сердце, поэтому её дни сочтены и вскорях она утопиться, а перед этим хорошенько меня проклянёт. Но, к моей радости, юная леди всё ещё живёхонькая! И ещё как — позавчера я видел её отплясывающаю с каким-то уродливым офицериком.

— Драма, достойная пера Шекспира, — буркнул Время и вновь принялся за работу.

В мастерской вновь воцарилась тишина. Пару секунд МакКранук простоял держа руки в карманах брюк, прикидывая какой бы из аргументов заставил друга всё-таки составить ему компанию. Затем он тихо, пытаясь не нарушить рабочую атмосферу резким звуком или движением, подошёл к столу за которым трудился Время.

— И, честно говоря, — произнёс Энтони, взяв с верстака изогнутую пружину и пытаясь её разогнуть, — нам попросту пора развеяться. В Гильдии Часовщиков сейчас только и говорят о избрании нового Хранителя. Меня это уже раздражает.

— Меня тоже, — признался Время, — поэтому я и стараюсь отсиживаться в мастерской.

Пружина выскользнула из рук МакКранука и закатилась под дальний верстак. Не предприняв даже попытку достать её, парень изменился в лице, вмиг утратив прежнюю весёлость.

— Все говорят о тебе.

Время скривил губы в горькой усмешке:

— Я слышал иное. Будущим Хранителем считают тебя.

— К чему я виду… — МакКранук замялся, — быть может это последние дни, в которые мы видим друг друга. Это не долгая коммандировка. И даже не переезд на край света. Мы больше никогда не увидимся. Никогда. Понимаешь, Марти?