Парашютисты смерти

Парашютисты смерти

Сим нарратив

Парашютисты -городская легенда.

Слой первый

Сложнее всего был путь от работы до дома.
Может, потому, что для Алексея рабочий день заканчивался, когда он запирал дверь своего кабинета инженера в проектном бюро «Рузсельхозмонтаж». Всё остальное — долгое ожидание на промозглой остановке «Комбинат», трамвай, пахнущий мокрым ватином и тоской, пятнадцать минут пешком по тихим, кривым улочкам частного сектора у реки Инсар — было лишь досадной помехой между ним и его домом.

А дом свой Алексей любил, пусть это была всего лишь «однушка» в панельной пятиэтажке на улице Коммунистической. Зато там был удобный, продавленный диван и хорошая библиотека, которую он собирал годами, от научной фантастики до истории Мордовии. А ещё — балкон, куда летом можно было вынести кресло и сидеть с кофе, бутербродом и, конечно, книгой. Возвращаться в квартиру после уличной жары в прохладную, знакомую тесноту было особенно приятно.

Выйдя из трамвая, Алексей заскочил в «Пятёрочку» у рынка «Восход». Он взял хлеб «Дарницкий», плавленый сырок «Дружба», полкило докторской и сдобные булочки. Булочки здесь были ничего, наверное, лучшие в Рузаевке. И пачку растворимого кофе «Якобс» — как же можно читать вечером без чашки кофе?

— Здрасьте, Алёш, — сказала пожилая кассирша Валентина Петровна, не отрывая глаз от мелодрамы на маленьком телевизоре у кассы, — Опять по классике?

Алексей кивнул.

— Слышал?

— С утра опять нашли парашютиста на Ленина, у фонтана, — сказала она, пробивая покупки.

— Действительно, уже июнь, сезон гроз, — догадался Алексей и снова кивнул.

Загадка «разбившихся парашютистов» много лет будоражила Рузаевку. Случалось это обычно в конце июня — начале июля. На площади Ленина, у неработающего фонтана, утром находили мёртвых людей. Разбившихся, будто они упали с огромной высоты, хотя на площади не было зданий выше трёх этажей. Откуда падали? И почему только в грозовой сезон? Загадку не могли разгадать годами, хотя версии ходили самые дикие — от НЛО до проклятия старого кладбища. Случалось не каждый год, но бывало, что за «сезон» погибало несколько человек.

— В ближайшие дни жди ещё, — предрекла Валентина Петровна, сдавая сдачу мелкими рублями.

Убрав покупки в потрёпанный рюкзак, Алексей решил пойти не обычной дорогой, а через площадь. Объяснил себе это тем, что так короче в жаркий летний вечер. Хотя на самом деле его вело любопытство. После новостей там наверняка толпятся зеваки.

Однако когда он вышел на площадь, то не увидел ни души. «Странно, — подумал он, — обычно в это время здесь полно народа.

Площадь, как чёрное зеркало, стояла, наполненная предгрозовой тьмой. Мутный свет уличных фонарей только подчёркивал густоту темноты. Шаги Алексея гулко отдавались от стен обезличенного ДК «Юбилейный» и заколоченного кафе «Встреча». Всё казалось нереальным, как декорация. Воздух пах озоном и пылью.

Внезапно тьма впереди сгустилась и обрела очертания. Алексей сделал ещё шаг и замер, он вскинув голову и увидел.…

• Маяк?
• Какой Маяк?»

Он сделал пару шагов в сторону, но Маяк, откуда бы он ни взялся, никуда не девался. Более того, прямо перед ним, в его основании, зиял провал входа — обычная дверь, похожая на дверь в трансформаторную будку, только непонятно как здесь оказавшаяся.

Алексей подошёл ближе и толкнул дверь. Та подалась. Внутри была кромешная тьма. Он шагнул внутрь, готовый тут же отпрянуть.

Зажегся свет.

Загорелся обычный энергосберегающий светильник, и Алексей обнаружил себя в маленьком круглом помещении, обшитом вагонкой. Под ногами — протертый резиновый коврик с надписью «Добро пожаловать». У стены начиналась узкая винтовая лестница из металлических решёток, уходящая вверх, в темноту.

Больше ничего не было. Алексей, почувствовав азарт первооткрывателя, начал подниматься. Когда он поднялся на несколько пролётов, зажёгся свет выше, а прежний погас. Сзади него, внизу, послышался отчётливый звук тяжёлой двери, закрывающейся наглухо. Глянув вниз, он на секунду почувствовал головокружение — внизу была лишь чёрная яма. Но вверху уже виднелся свет следующей площадки.

Наверху его ждала такая же круглая площадка, пластиковый стул и новая лестница вверх. Ничего интересного. С каждым новым витком, с каждым новым «этажом», за его спиной с глухим стуком захлопывалась ещё одна дверь, отсекая путь назад. Маяк запечатывал себя, делая его пленником.

Он поднимался долго, устал, начал задыхаться. И наконец выбрался на последний ярус. Лестница на этом этаже заканчивалась. Над головой нависал прозрачный купол из плексигласа, как в обсерватории или в самой верхней, застеклённой части настоящего маяка. Сквозь него открывался потрясающий вид на ночную Рузаевку.

Он никогда не видел свой город с такой высоты. Жёлтые квадратики окон в «хрущёвках» на Первомайской, редкие цепочки фонарей вдоль Саранского шоссе, тёмные прямоугольники промзон, красный неон над баром «У Фёдора». Тёмной лентой вилась река Инсар, пересекая расплывчатые тени парка имени Столыпина. Он смотрел сквозь чуть запыленное стекло, пытаясь угадать детали: вот его дом, вот заброшенный хлебозавод, вот стадион «Локомотив»…

Небо на востоке начало сереть, но с запада надвигалась густая фиолетовая туча. Где-то вдали глухо прогрохотал первый гром. Алексей встрепенулся. Нужно вниз. Сейчас же.

Он бросился к лестнице, и тут мир изменился. Стены вокруг стали терять плотность, просвечивать, как плохое стекло. Металл ступенек под ногами стал зыбким, неосязаемым. Он сделал шаг — и провалился.

Лестницы не стало. Маяка не стало. Было только душное грозовое небо, стремительно приближающаяся брусчатка площади и нарастающий вой ветра в ушах.

«Так вот откуда… парашютисты…» — успела мелькнуть последняя связная мысль, прежде чем сознание захлестнула чистая, животная волна ужаса.

А на площади, на отполированной тысячами ног брусчатке, уже серело холодное июньское утро после грозы. Скоро здесь соберутся первые прохожие. И найдут ещё одного «парашютиста». И снова будут гадать, откуда он упал. Никто не увидит Маяка. Его видно только в предгрозовую ночь. И только тем, кто обречён сделать этот последний, нисходящий ход.