Парень, что не со мной

Часть 3

Он натягивает презерватив уверенными движениями без всякой суеты. После Хантер прижимается ко мне, размещается очень близко меж моих ног, но пока не проникая. Я целую его и чувствую трение между нами. Приятной истомой оно расходится по телу, а Хантер и не думает останавливаться. Он повторяет движения извне, будто изводя меня и испытывая. Я уже почти на пределе. Если он вот-вот не проникнет, то я просто... Возьму всё в свои руки? Но этого не требуется. Наконец Хантер продвигается в меня мощным толчком, глубоким и сильным. И это только начало. Он обхватывает мне грудь вокруг ореолы, когда подаётся назад и скользит вновь вперёд. Он внутри меня, он сверху, и он вокруг. Я вижу его лицо так близко, что не упускаю ничего. Ни единой эмоции, сменяющейся на нём. Ни мимических морщин у глаз или на лбу и близ губ. Я обнимаю Хантера ногами. Это ощущение, что он становится ещё ближе, так прекрасно. Он двигается быстро, но ритмичными толчками. Каждый его выпад словно уносит меня куда-то из этого мира, из этой кровати. Я упираюсь ладонью в изголовье. Волосы Хантера спадают ему на лоб, когда он начинает двигаться ещё глубже, отчего соприкасается со мной внутри чуть иначе, но не хуже. Просто в иных точках. Чёрт. Так меня надолго не хватит. Я скоро кончу. Очень-очень скоро. Господи. Хантер выходит совсем и снова входит, входит резко, и я стону. Столь громкий стон, что я даже его не узнаю. Я сомневаюсь, что когда-либо так стонала с мужчиной. С мужчиной... Хантер только второй. Он врезается в меня с силой, раскрывая меня больше прикосновением у коленного сгиба. Это открывает новые горизонты. Я подаюсь Хантеру навстречу, прижимаюсь к нему, грудью к груди, и это так, словно не он трахает меня, а я его. Словно я сверху. Я хватаюсь за его спину или даже ниже, когда очередной толчок почти доводит меня до оргазма. Член Хантера проходится прямо по той самой точке. Я сжимаюсь вокруг него, чувствую, что сжимаюсь. Сдвигаясь выше, Хантер наклоняет голову ко мне, и его слова тёплым воздухом прерывисто овевают ушную раковину.
– Это она? – Хантер задыхается. Я задыхаюсь. Сердце стучит набатом. Очень быстро. Ещё быстрее и быстрее. – Твоя точка?
– Да, она. Я уже сейчас...
– Давай.
Ещё одно его движение, и на меня накатывает оргазм. Хантер выходит почти полностью, только чтобы проникнуть снова под тем же самым углом. Он дрожит и тоже кончает. Я чувствую его жидкость и через презерватив. Хантер часто дышит между стонами, оставаясь во мне, но удерживая часть веса на руках. Его стоны так прекрасны. Как и он сам. Ощущение, что я обессилела, проходит через всё моё тело. Я пытаюсь восстановить дыхание, но под Хантером и с ним всё ещё внутри это не так и просто в хорошем смысле. Его пот смешивается с моим, когда несколько капель падают с его груди мне между грудей и устремляются вниз влажными дорожками, исчезая в пупке. Хантер выдыхает, прежде чем выйти из меня и разместиться на другой половине кровати. Интересно, сколько у него ещё презервативов. До какого времени он рассчитывает, что их должно хватить? До утра?
– Это было...
– Ты потрясающая, Хейли. Это было... Я и не представлял, что в первый раз с тобой будет так хорошо. – Тебе, правда, понравилось?
– А тебе нет? Я могу по-другому. Как ты скажешь.
– Я готова пробовать разное, но это не значит, что мне хотелось бы что-то изменить. Мне ничего не хочется менять, – шепчу я, поворачиваясь к нему, – ну разве что только то, что я предпочту быть полностью голой в следующий раз. Наступит он через час или только завтра, не имеет значения, – я опускаю руку на живот Хантера очень близко к его паху. – В кабинке я думала, что тебя стошнит, а потом ты закусил губу, и у меня тоже появились различные мысли. Ты стал большим, если ты понимаешь, о чём я.
– Да... Ну спасибо, – по-моему, Хантер слегка смущается, потому что отворачивает лицо от меня. – Я рад, что ты не разочарована. Ты ему нравишься. То есть нравишься нам. Ему и мне. И на самом деле ты нравишься мне настолько, что я действительно собирался уважать границы и факт того, что ты замужем. Я бы не притронулся...
– Пол подпишет документы в этой поездке. Но мы друзья. Мы останемся друзьями. Мы не злобные бывшие супруги, которые не желают видеть друг друга до конца жизни. У меня был счастливый брак. Я считаю нужным это уточнить. Просто в нём не было достаточно той самой любви.
– Хорошо, – замечает Хантер и двигается, снимая презерватив, завязывая его, прежде чем опустить на пол. – Это ненадолго. Я его уберу, – Хантер скользит рукой мне на живот и далее к правому боку, поглаживая в районе талии. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я поёживаюсь от его прикосновений, что растекаются мурашками и теплом до самой груди и ног. – Я могу принять твоего... друга, но нам надо будет обсудить, где он будет жить после.
– Он уже съехал на другую квартиру. И, возможно, он вообще переберётся из Нью-Йорка в Вашингтон. У него есть желание попробовать устроиться там, посмотреть, как всё пойдёт.
Хантер покидает кровать и, наклоняясь к полу, уходит в ванную прямо голым. Там он долго находится в душе, а я просто жду его возвращения. Чем мы будем заниматься, когда он придёт? О чём говорить? Всё казалось довольно простым, пока мы наслаждались друг другом. Я снимаю юбку и тянусь за халатом. Хорошо, что этот номер достаточно крут, что в нём есть халаты. Хантер выходит в полотенце, обёрнутом вокруг бедёр. По-моему, оно обёрнуто слабо. Наверняка будет достаточно моего лёгкого вмешательства, чтобы его снять. Но пока я просто смотрю на Хантера, любуюсь его телом и каплями воды, которую он не вытер тщательно, и теперь она стекает вниз по его торсу.
– Душ свободен, если хочешь.
– Мне нравится думать, что я пахну тобой. Тебя это смущает?
Хантер подходит ко мне размеренной походкой. Он делает всё то, чего не сделала я. Подходит и касается, поднимая руки на уровень моей талии и упираясь в меня телом. Это так значительно. Так горячо. От него исходит испарина, что блестит в свете ламп. Я кладу руки ему на грудь. Хантер замирает, его глубокий взгляд встречается с моим взором.
– Это не может меня смущать. Мне нравится знать, что ты так пахнешь и что говоришь об этом без стеснения. Я не тщеславен, но мне нравится. У меня были женщины. Несколько женщин. С кем-то я просто иногда встречался, ничего серьёзного. Но ты единственная из них, кто говорила мне такие вещи. Периодически я искал тебя. В сети. Но ничего.
Я ошеломлена его словами о том, что он меня искал. Я ни разу не пыталась. И мысли не возникало. Но в моей голове он передумал мне писать. Всё объясняется именно этим. Я бы никогда не стала напоминать о себе парню при подозрении, что ему стало неинтересно.
– Как часто?
– Не знаю. Я не считал.
– Меня там нет. Меня это никогда не привлекало.
Хантер просит рассказать про университет. Мы перемещаемся в кровать, и он слушает внимательно, а когда я спрашиваю про его работу, он говорит, что в журналистике не так уж и много творчества, как многим кажется, но на данный момент он любит своё дело. Но и открыт к другим вещам, если ему станет уныло продолжать писать. Мы оба начинаем зевать прямо в одно и то же время, и Хантер предлагает лечь спать. И говорит, что я могу порыться в его чемодане и взять любую майку, что понравится. Что все они визуально чистые и не должны неприятно пахнуть. Боже. Я как-то не хочу сама выбирать себе что-то из числа его маек. Это его чемодан, его вещи. Но он ложится под одеяло, натянув лёгкие пижамные штаны, отбросив полотенце на стул. Что такого, если я осмотрю его чемодан, тем более что не тайком, а по разрешению? Я открываю крышку и выбираю вторую майку, что попадается на глаза. Серую с названием какой-то, видимо, заграничной газеты. Я не обнюхиваю ткань, веря Хантеру насчёт чистоты на слово. Он слегка приобнимает меня со спины, когда я тоже размещаюсь в кровати.
– Ну что, как тебе? Нормально?
– Нормально. Когда ты теперь поедешь домой?
– Когда и собирался. Если ты не уедешь раньше. Если уедешь, то мне будет незачем оставаться.
– У нас билеты на послезавтрашний дневной рейс. Наверняка на него уже не найти свободного билета. Но было бы приятно полететь домой вместе с тобой.
– Ты, я и твой муж. Не уверен, что было бы лишь приятно. Неловко тоже может быть. Это как...
– Это не как шведская семья.
Я слегка ударяю подушечками пальцев по левой руке Хантера, что касается меня и иногда поглаживает кожу моей ноги. Майка доходит мне до середины бедра. Как раз идеально, чтобы провести ночь спокойно. Ну или я думала так, пока Хантер не опустил руку ниже талии. Да и приподнять майку... Ну это тоже не займёт много времени, если кому-то из нас захочется. Или если захочется обоим.
– Да, прости, но это невольная ассоциация.
– Мысль, которая никогда бы не пришла в голову тебе пятнадцатилетнему.
– Но у тебя и не было мужа в пятнадцать.
– У меня был лишь ты.
– Я хочу снова быть у тебя, Хейли. Хочу, чтобы мы попробовали, ладно? В Нью-Йорке. Даже если я прилечу позже. Это не так важно, как моё желание попробовать уже по-настоящему. Как не могло быть тогда.
Он обнимает меня теснее, в то время как я прикрываю глаза, чтобы заснуть. Посреди ночи я просыпаюсь от шепчущих звуков, которые становятся всё громче. Хантер меня не обнимает. Его вообще нет в кровати. Его майка задралась на мне почти до самой груди, а одеяло всё на стороне Хантера. Видимо, я отпихнула во сне.
– Чего тебе не ясно? Отъебись, Грег. Я поговорю с тобой, когда захочу сам. Если захочу. Да, я просто положу трубку, потому что сейчас ночь. Перестань мне звонить.
Хантер возвращается с балкона, тихо ступает к кровати и, положив телефон на тумбу экраном вниз, ложится обратно рядом со мной. Я шевелюсь и протягиваю руку, натыкаясь на что-то, что оказывается бедром, а вовсе не рукой Хантера. Я замираю и лежу, но темнота пробуждает во мне желание, или темнота тут ни при чём, а причина больше в том, что Хантер отвечает на прикосновение, накрывая мою ладонь и чуть надавливая на неё. Я приподнимаюсь и перекидываю ногу через его бёдра. Рефлекторно Хантер вжимается в меня, обхватывает мне спину обеими руками под своей майкой, а определённая часть его тела становится ощутима подо мной. Я тянусь взять презерватив с тумбочки и протягиваю Хантеру. Он выдыхает и принимает его, двигаясь, чтобы приспустить штаны. Я помогаю с ними, прежде чем стянуть с себя майку, пока он раскатывает презерватив. Требуется лишь несколько секунд ожидания, чтобы ощутить Хантера в себе вновь. Он пронзает меня собой глубоким толчком. Насаживает на себя почти до упора. И ещё раз, чуть подавшись назад, но уже проводя пальцами по моим ключицам. Я обхватываю его торс ногами. Так лучше. Так он ближе, и так он больше во мне. Так всё острее. Каждое движение, каждое прикосновение, что перемещается к груди, обхватывая вершину, и каждый поток воздуха, что выдыхает в мои губы Хантер. Он целует меня с языком и совсем вжимается в моё тело, почти переставая двигаться. Но я двигаюсь сама. Вверх и вниз, и обратно вверх. Я не могу остановиться. Я не хочу останавливаться. Я смотрю на него, чувствую его сильные руки, удерживающие меня ближе, пальцы, словно впивающиеся в кожу, и член, что влажно терзает мою плоть изнутри. Мы двигаемся в унисон, в едином ритме. Вдруг Хантер наклоняется и на мгновение прикусывает кожу на изгибе моего плеча, а потом скользит по тому же месту губами, словно зализывая фантомную боль. Я податливо цепляюсь за Хантера, и в этот раз мы кончаем вместе. Он стонет так красиво. Я сокращаюсь вокруг него, я вся охвачена ощущениями и состою из эмоций. Хантер кривовато улыбается мне, медлит, но всё же отводит волосы от моего лица, потом проводя рукой по щеке и вниз на шею. Представляю, какая я лохматая, если он так сделал. Нормально ли то, что я схожу по нему с ума?
– С каждым разом всё лучше.
– О да.
– Когда у тебя было в последний раз до меня? – его голос в тиши кажется очень громким. – Можешь не отвечать, если не хочешь, просто...
– Месяца два назад. А потом через пару дней я сказала Полу, что нам бы развестись. Он согласился и попросил лишь об этой поездке. И вот я здесь. С тобой. А ведь он мог просто всё подписать, и тогда...
– Но ещё остаётся судьба. Ты помнишь, я склонен верить в такие вещи?
– Помню.
Приподнимаясь, я целую Хантера, коснувшись его чуть шершавой щеки. Ему идёт однодневная щетина. Наверняка ему пойдёт и двухмесячная. Но в бороде я сомневаюсь. Говорят, борода старит. А нам только тридцать. Рановато выглядеть старше, чем есть на самом деле. Я иду принять быстрый душ. Даже сквозь звуки воды мне слышно, как спустя время в ванную заходит Хантер. Я думаю, не собирается ли он отодвинуть дверцу и присоединиться, но он зашёл ради туалета. Можно различить звук смыва прежде, чем Хантер выходит и закрывает за собой дверь. Я тоже вскоре выхожу, однако Хантер уже спит. Вот вам и молодость. Должно быть, я его измотала. Ладно, что ж, пока он дышит, всё в порядке. Я ложусь спать, выключив свет, а утром меня пробуждает сигнал пришедшего сообщения. Мой телефон... Это мой. По-моему. Я открываю глаза и проверяю его. Точно, это у меня. Хантер слегка шевелится, но не просыпается. На дисплее я вижу имя Пола.
Догадываюсь, где ты есть, жена, но завтрак даже в этом неплохом отеле лишь до половины одиннадцатого. Я набрал тебе еды. Если прочтёшь, то спускайся.
Время уже почти десять. Откуда он догадывается? Ну да, меня нет в номере, но... Не узнаю, пока не спущусь вниз. Я оставляю Хантеру записку, что буду в ресторане, и, подумав несколько мгновений, рисую внизу губы, как обозначение поцелуя. Пол сохранил для меня омлет, а также мюсли.
– Привет.
– Привет, дорогая. Приятного аппетита. Или мне извиниться, что я оторвал тебя от нового друга?
– Он спит, – чёрт. Я слишком часто произношу эту фразу в последнее время. Уже дважды за одни сутки. И каждый раз она о разных мужчинах. Порази меня гром. – То есть...
– Я проснулся ночью, а тебя нет. Телефон твой не ловил, так что я спустился, спросил, не видели ли тебя случайно. Оказалось, что видели, и что ты ушла с мужчиной. Знаю, ты не медсестра, но ему уже получше?
Пол смотрит на меня лукавым взглядом. И ест. Он спрашивает меня о таком и всё равно продолжает завтракать. Понятно, что шутит. Но мне хочется, чтобы мы поскорее закончили с этим разговором. Я развожусь с мужчиной, секс с которым был весьма хорош. Секс с Хантером ему не уступает, а в чём-то даже и превосходит. И мы с Полом остаёмся друзьями. Но не такими друзьями, вероятно. Чтобы говорить о моей сексуальной жизни после него.
– Получше.
– Он ответственный?
– Ответственный.
Несколько минут мы проводим в молчании. Я ем, и Пол тоже, однократно отлучаясь за соком для себя, а мне принося кипяток и пакетик чёрного чая. Я отодвигаю тарелку из-под омлета, когда Пол протягивает мне папку со свободного стула. В эту папку я клала документы касаемо развода. Я беру её, но не особо хочу заглядывать внутрь.
– Что, даже не посмотришь? Я подписал. Но ты от меня не избавишься, Томпсон, так и знай.
– Я и не планирую избавляться от тебя.
Я обнимаю Пола, наклонившись над столом, а потом сажусь обратно на место. Вдруг мне на плечо опускается уже знакомая по своему весу рука. Хантер. Я поворачиваюсь, и почти сразу он наклоняет голову меня поцеловать. И ведь целует. Прямо при Поле. Но я едва ли против. Смущена, да, но не против. Хантер целует не глубоко и вскоре отодвигается. Я облизываю губы.
– Пол, это Хантер. Хантер, это Пол.
– Приятно познакомиться, – откликается Хантер, опуская руку на спинку моего стула и задевая пальцами мои волосы. – Знаю, ты...
– Супруг. Но вскоре просто друг. Я не против тебя, если будешь относиться к Хейли хорошо. Если нет, то лично нам друзьями не быть. Не воспринимай это на свой счёт. Я сказал бы это любому.
– Понимаю. Что ж, я просто подошёл поздороваться.
– Присоединяйся, Хантер. Хоть на завтрак, хоть на весь день. У меня нет с этим проблем. Принесу тебе ещё чай, да, Хейлз?
– Да, можно. Спасибо.
– Хейлз? – Хантер отодвигает соседний рядом со мной стул, медленно садится и моргает с задумчивым выражением лица. – Очевидно, что это ваша фишка, и тебе даже идёт это прозвище, но я называть тебя так никогда не стану. Для меня ты Хейли и только Хейли, ладно?
– Хорошо. Пол даже будет рад, что никто не посягает ещё и на его фишку вслед за девушкой. Шучу.
– Знаешь, что я тебе сделаю за такие шутки.
– Нет, но ты можешь...
– Твой чай, Хейли.
– Спасибо, Пол.
Не очень-то он и вовремя. Я вдыхаю глубоко несколько раз подряд, чтобы успокоить ускорившееся сердцебиение. Хантер уходит взять себе еды, пока её совсем не съели другие постояльцы, и, как ни странно, то, что он проводит с нами целый день, действительно не напрягает Пола. Я бы поняла по его выражению лица, походке, мимике или разговорной речи, если бы он был не совсем искренним, когда приглашал Хантера. Но они общаются без проблем. Я провожу с Хантером и следующую ночь, открывая новые грани секса с ним, а потом допоздна мы разговариваем о предпочтениях в фильмах и музыке. Он больше любит музыку старую, что-то из восьмидесятых-девяностых, чего не скажешь обо мне, предпочитающей всё современное, но, конечно, не всё подряд. Кроме того, Хантер смотрит лишь светлые фильмы об обычных людях, те же мелодрамы, а я иной раз не прочь включить и триллер.
– О чём вы говорили с Полом?
Я спрашиваю, уже почти засыпая. Хантер передвигается рядом со мной, его рука обхватывает моё плечо, и он смотрит мне в глаза. Свет ещё включен и освещает его сзади от светильника на прикроватной тумбе. Это как ореол вокруг головы Хантера.
– Когда?
– Когда я отлучилась в туалет в кафе, а потом увидела вас склонившимся над твоим планшетом.
– А, ну Пол попросил посмотреть счёт в какой-то игре. Только и всего. Давай будем спать, ладно?
Я больше ничего не говорю. Мне уже ясно, что Хантер темнит. Весь вопрос, в чём именно. Но я наверняка вскоре узнаю. На другой день мы все вместе едем в аэропорт, хотя рейс Хантера позже. Он не хочет оставаться в отеле и решил подождать в аэропорту. Тем более что и здесь есть все удобства вроде интернета, мест для сидения и уборных. Так что Хантер провожает меня на посадку. Я верю, что теперь это не закончится, как тогда. Теперь у него есть мой номер, а у меня есть его. Даже если что случится с телефоном, то всё восстановимо. Это не лист бумаги с цифрами, написанными от руки.
– Уже посадка. Какого чёрта Пол так долго делает в туалете?
– Ну он же сказал, чтобы ты, если что, шла без него. Он взрослый, не потеряется.
– Ты прав. До скорой встречи, Хантер.
– Я увижу тебя намного раньше, чем мы встретились снова.
Он раскованно целует меня, захватывая мою нижнюю губу между своими. Я обнимаю его так сильно, будто за все годы порознь. На мгновение исчезает всё. Аэропорт, люди, обстоятельства и то, что мне пора. Остаётся только Хантер, поглаживающий мне спину через ткань платья. Он отпускает меня с шумным выдохом. Я прохожу в самолёт по телескопическому трапу и оглядываюсь через пару шагов, но увидеть Хантера уже невозможно. Мне остаётся лишь идти вперёд. Моё место у иллюминатора в начале салона. Пятый ряд. По пути в Испанию мы с Полом менялись местами, чтобы и он мог посмотреть на вид во время полёта. Но в целом я не любитель сидеть в проходе. Люди продолжают размещаться в самолёте, а Пола всё нет. И куда он только делся? Может, стоит ему позвонить? Или сразу Хантеру, чтобы он его поискал? Я достаю телефон, прикрывая его рукой, потому что не уверена, можно ли ещё пользоваться сотовыми, и отворачиваюсь к иллюминатору. Так кому всё-таки действеннее звонить? Но вот я слышу, как в соседнее кресло садится Пол. Ну наконец-то.
– Где ты... – я поворачиваю голову на звук и словно теряю дар речи. Это не Пол. Но и не абсолютно посторонний человек. – Хантер? Что ты здесь делаешь? Пол...
– Пол в порядке. Мы поменялись. Он сдал свой билет, и его приобрёл я. Пол прилетит следующим рейсом. Я должен признаться, мы...
– Не смотрели счёт в никаком матче. Я знала, что дело в другом. Полу всё равно на спорт, но ты не мог этого знать.
Хантер взволнованно смотрит на меня. Может, думает, хочу ли я по-прежнему иметь с ним дело. Как отношусь ко лжи, и меняет ли она что-то прямо сейчас. Он словно застывший, потому что держит руки на ногах и лишь сглатывает. Движение в горле не укрывается от меня. Если он так нервничает, если ему так беспокойно из-за маленького обмана, он всё такой же в глубине души, каким я сочла его в пятнадцать. Скромный и искренний, самостоятельный, но нуждающийся в теплоте людских отношений, в том, чтобы его принимали настоящим.
– Я облажался?
– Нет. Но ты должен знать, что во время посадки я нервничаю. На взлёте нет, а на посадке очень.
– Спасибо, что рассказала, – Хантер наклоняется очень близко к моему лицу, выдыхая тёплый воздух изо рта, и опускает руку сверху мне на ладонь. – Теперь я предупреждён. Вот что мы сделаем потом. Я возьму тебя за руку и буду держать крепко-крепко всё время до тех пор, пока самолёт не остановится окончательно. Но особенно крепко именно на посадке. И после мы, быть может, поедем к тебе.
– Да, может быть.
Я не знаю, что готовит будущее мне или нам обоим. У меня нет дара его предвидеть. Я и не узнаю, пока оно не наступит. Но, возможно, парень, что не был со мной ещё несколько дней назад, станет моим на всю оставшуюся жизнь.