Парень (не) моей мечты

Глава первая

Глава первая

Родом из детства

Поступая в столичный университет, я выбрала своей специализацией психологию, но быстро поняла, что это "не мое", поэтому перевелась на педагогику. И здесь меня устраивало не все, но работа с трудными подростками оставалась в прошлом, а на первый план выдвигалась возможность просветить нормальных детей из благополучных семей. Ха. Это я на втором курсе так размышляла, еще не понимая, какие на мне толстые очки с розовыми стеклами.

Жизнь в столице закружила нас в водовороте страстей, причем по натуре я совершенно не тусовщица, но подруги попались "с перчинкой". Одна из них отрывалась за все годы "детской неволи", а вторая сама по себе любила отжигать на танцполах и красоваться на выставках и прочих культурных мероприятиях.

Когда у Славы и Лиды завязались серьезные отношения с парнями, я осознала, что все наши проблемы родом из детства, но моя оказалась практически не решаемой - вера в идеального парня. Образ его складывался годами, и к девятнадцати я твердо уверовала, что славные женственные парни в очках с блондинистой шевелюрой и тонкими запястьями - это мечта всей моей жизни.

Дело в том, что в провинциальном городке, где я родилась, практически все мужчины выглядели одинаково. Да-да, не удивляйтесь. В нашем захолустье мужское население зарабатывало в основном добычей угля. Я привыкла различать соседа слева и соседа справа по цветам их велосипедов, на которых они ездили до места работы, а в остальном они выглядели, как "грязнолицые толстопузы". Это слова моей бабушки, которая до самых последних дней мечтала сбежать из "этой дыры", поэтому и заставляла меня учиться.

Мама рисовала и часто ездила по командировкам. Она никогда не стеснялась говорить, откуда родом и даже любила приукрашивать прелести жизни "в глубинке России", а папа подрабатывал на стройках. Он вообще редко разговаривал, а все читал или спал. Я только на выпускном заслужила его особое внимание, когда надела платье с открытой спиной. Тогда папа впервые обратил на меня пристальное внимание и разразился долгой и путаной тирадой о влиянии интернета на впечатлительный подростковый мозг. Платье я не сняла, с папой мы до сих общаемся междометиями.

Из-за отсутствия примеров "нормальных" мужчин, я действительно пала жертвой интернета. В школе мы с подружками увлекались фанфиками, на обложках которых девочками-подростками изображались высокие и худые юноши с женственными чертами лица и очень тонкими запястьями. Пашка Гринев, между прочим, имел блондинистую шевелюру и носил стильные очки в дорогущей оправе! Я запала на него именно поэтому. В остальном очень трудно приходилось, особенно когда он провожал меня из школы домой и все молчал-молчал, а я изыскивала разные темы для бесед и чувствовала себя немного сумасшедшей, задавая себе вопросы и отвечая на них же.

Поступив в универ, я забыла о парнях и в первую очередь погрузилась в учебу, но как-то не шло.  Так-то интересно, но столько впечатлений от столицы, столько возможностей, а денег нет. Вот, и стала подрабатывать в Маке официанткой. Сначала в вечерние смены впахивала, потом и в ночные подрядилась. Там мы и познакомились со Славой.

-Ты девчонка что надо, - посвятила она меня в свои лучшие подруги. - Поедем на выходных в Красногорск с родней знакомится. Они любят таких, как ты: скромных мямлей, меня с тобой в любой клуб отпустят. Ты ж не пьешь? - зачем-то уточнила Слава, и я отрицательно покачала головой.

Оказалось, что Славе тоже не нравится на своем "журфаке", и она перевелась на педагогический в надежде найти там свое призвание. Я никогда не представляла Ярославу в роли училки, не вязался ее образ шикарной и яркой девушки со строгими костюмами и указкой в руке. Так и вышло. Слава после пятого курса устроилась на телевидение у себя в Красногорске. Сначала новостником подрядилась, а позже взялась за создание собственной программы.

Но речь пойдет о самом незабываемом, самом отвязном и взрывном пятом курсе, на котором мы с девочками покорили столицу. К тому моменту я уже не мечтала о женственном блондине в роли своего парня, не встречались мне подобные типы с тонкими запястьями. И нашла бы я какого-нибудь Семина в итоге, если бы не памятная вечеринка у Лиды и Егора.

За окном только забрезжил рассвет, когда на тумбочке взревела мобила. Не помню, как приняла вызов, но трубка через какое-то время запричитала голосом Лиды.

-Муся! Мусечка! - ревела подруга в трубку, пока я отчаянно зевала и пыталась понять, что же происходит. Лида редко плакала, да, о чем я? Она вообще никогда не ревела так, как сейчас.

У меня ночная смена закончилась три часа назад, поэтому на звонок я ответила на полном автомате, просто врубив громкую связь и продолжая досматривать сны, но Лида голосила не по-детски.

-Моя Муся! - отчаянно растягивала подруга гласные, икая от горя.

-Лид, мне на практику через час вставать, - хриплым со сна голосом простонала я в трубку, - говори уже, что за Муся? Никогда не поверю, что Егор себе другую нашел.

Лидка даже с ноты сбилась и снова икнула. Ее Егорка никогда не смотрел ни на кого, кроме Лиды, боготворил жену и дарил ей цветы чуть не каждую неделю. Даже притязательные и консервативные донельзя родители нашей Славы Егора любили, как родного сына. Они считали, что "такие добрые, отзывчивые и умные мальчики только в сказках водятся".

-Светик, ты что? - спросила меня Лида. - Какая другая, а? У меня Муся умерла, Муся, понимаешь? - и она снова заголосила в трубку, пока я пыталась вспомнить, кто такая Муся.

-Лидочка, я сочувствую, - а в голове все крутилось: бабушка Лидки? Точно, нет! Там такие имена, что век не забудешь: Евлампия и Степанида. Кто ж тогда Муся-то?

-Мы ее с Егоркой к ветеринару отвезли, а он говорит "непроходимость"! - выла Лида, а я, наконец, выдохнула с облегчением. Подруга называется, забыла, как любимую кошку Лиды зовут. Это ж у нее третья по счету и третья Муся.