Парень сестры. Вспышка под кожей.

Глава 1. Чужая среди своих

Майя

Вспышка. Ещё одна. И мир на секунду становится чёрно-белым, застывая в идеальном, но совершенно безжизненном кадре.

Я опустила камеру и устало выдохнула. Палец на кнопке спуска затвора онемел от холода. На улице стояла середина осени, промозглый ветер безжалостно срывал последние жёлтые листья с идеально подстриженных газонов элитного посёлка. Здесь всё было слишком идеальным. Слишком правильным. Слишком дорогим.

Даже воздух здесь пах иначе — не пылью и свободой нашего старого района, а бензином люксовых авто, свежескошенной травой и непомерным богатством.

— Майя! Ну сколько можно там копаться? Живее! — резкий, недовольный голос мамы заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. Она стояла на крыльце огромного трёхэтажного особняка из светлого камня и панорамного стекла. На маме было элегантное кашемировое пальто цвета овсянки, идеально уложенные волосы не шевелились даже от ветра, а на лице застыла маска вечной тревоги. Она отчаянно пыталась соответствовать этому месту. Пыталась стать частью мира своего нового мужа — Виктора Андреевича Соболева.

— Иду, мам, — тихо отозвалась я, вешая старенький Nikon на шею.

— Пожалуйста, спрячь эту игрушку, — взмолилась она, когда я подошла ближе. Мама поправила воротник моего просторного худи, поморщившись при виде потёртых джинсов. — Виктор нанял лучших грузчиков. Твои коробки уже в комнате. Тебе нужно переодеться. Скоро вернётся Катя с учёбы, а вечером у нас праздничный ужин. Мы должны выглядеть прилично.

«Мы должны выглядеть прилично» — новая мантра моей мамы. Последние полгода, с тех пор как она познакомилась с Соболевым, эта фраза заменяла ей «доброе утро» и «спокойной ночи». Она так боялась совершить ошибку, так боялась, что её — простую учительницу рисования из провинциального городка — посчитают недостойной крупного строительного магната.

Я ничего не ответила. Просто кивнула и перешагнула порог нашего нового дома. Хотя словом «дом» это холодное, стерильное пространство назвать было сложно. Под ногами блестел полированный мрамор, в котором отражались хрустальные люстры. Никаких милых безделушек, никаких тёплых пледов или разбросанных книг. Всё подчинялось строгому дизайнерскому проекту.

Моя комната находилась на втором этаже, в самом конце длинного коридора. Когда я открыла дверь, у меня перехватило дыхание. Комната была огромной — раза в три больше моей старой спальни. Мебель из белого дерева, пушистый ковёр, огромное окно во всю стену с видом на сад. На полу сиротливо выстроились в ряд картонные коробки с моими вещами. Они смотрелись здесь как чужеродные объекты. Как и я сама.

Я подошла к окну, прижала лоб к прохладному стеклу. Мне безумно хотелось обратно. В нашу тесную двухкомнатную квартиру, где обои в коридоре были исцарапаны кошкой, а из кухни всегда пахло маминым яблочным пирогом. Здесь пахло только клининговой службой и новой мебелью.

— Ну и убожество, — раздался от двери звонкий, насмешливый девичий голос.

Я обернулась. На пороге стояла Катрин.

Точнее, по паспорту она была Катей, но терпеть не могла, когда её так называли. Только Катрин. Моя сводная сестра. Ей было девятнадцать, она училась на престижном факультете международных отношений и выглядела так, словно только что сошла с обложки глянцевого журнала. Длинные, идеально прямые платиновые волосы, безупречный макияж, короткая кожаная юбка и дорогой брендовый джемпер.

Катрин окинула мою комнату пренебрежительным взглядом, задержавшись на коробках, а затем перевела глаза на меня. В её взгляде не было злости — скорее, ленивое превосходство королевы, разглядывающей новую прислугу.

— Привет, — выдавила я из себя подобие улыбки.

— Привет-привет, сестрёнка, — протянула она, проходя внутрь без приглашения. Она провела пальчиком с идеальным маникюром по моему письменному столу. — Надеюсь, ты не собираешься захламить этот дом своими банками с краской и вонючими растворителями? Папа терпеть не может посторонние запахи.

— Я рисую на планшете. А холсты держу в чехлах, — постаралась я ответить как можно спокойнее.

— Вот и отлично. — Катрин остановилась напротив меня, оценивающе разглядывая моё лицо. — Слушай, Майя. Давай сразу проясним кое-что. Мой папа обожает твою маму, и ради его спокойствия я буду улыбаться тебе за семейным ужином. Но не думай, что мы станем подружками. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Не лезь в мои дела, не трогай мои вещи, и мы отлично уживёмся. Договорились?

В её голосе звучали стальные нотки. Она не угрожала, она просто обозначала границы своего королевства.

— Договорились, — тихо сказала я. Мне и самой не хотелось навязываться. Единственное моё желание — быть максимально незаметной. Плыть по течению, закончить школу, поступить в художественную академию и съехать отсюда как можно скорее.

— Умница, — Катрин снисходительно улыбнулась и направилась к выходу. — Переоденься к ужину. Папа приедет не один. С ним будет Стас. Так что постарайся не выглядеть так, будто тебя только что подобрали на вокзале.

Дверь за ней закрылась с негромким щелчком.

Я осталась стоять посреди комнаты. Имя «Стас» ни о чём мне не говорило. Наверное, какой-то деловой партнёр отчима или его золотой сынок. Мне было всё равно.

Вздохнув, я опустилась на колени перед одной из коробок. Достала свой любимый потёртый скетчбук в чёрной кожаной обложке, положила его на стол. Рядом пристроила камеру. Затем достала несколько мягких свитеров и простые чёрные джинсы. Никаких платьев у меня практически не было, кроме одного — тёмно-зелёного, из плотного хлопка, которое мама силой заставила меня купить перед переездом. Что ж, видимо, сегодня его звёздный час.

К семи часам вечера дом ожил. Внизу послышались голоса, смех, хлопки дверей. Я стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая собственное отражение. Зелёное платье сидело неплохо, подчёркивая бледность кожи и рыжеватый оттенок моих каштановых волос, которые я просто собрала в небрежный пучок, выпустив несколько прядей у лица. Без макияжа я выглядела совсем юной, почти ребёнком на фоне яркой Катрин. Но краситься я не умела и не хотела.