Парень - ты попал! или Ангел-Хранитель девичьих душ

история третья от 08.

Мы надеялись, хотя с каждым днём надежда становилась всё слабее. Муран улетал и пропадал по несколько дней. Возвращался с кипой старых книг и запирался у себя. Бывшая старшая горничная королевы, Лавира, постоянно была с ним и во всём помогала.

Сколько прошло времени с того приёма, месяц, пару… Как-то дни слились в единый поток. Единственным развлечением, отдушиной для Амелинды стали совместные прогулки с Мореном. Порой они просто сидели вместе в его кабинете, она читала, полулёжа на диване, а он работал с документами.

В какой-то из дней Лавира вернулась с раненым Мураном в руках. Нападение на советника пусть и бывшего императора… Морен не стал тянуть или собирать отряд. Он узнал место и обернувшись улетел через балкон. Только и сделал, что поцеловал Амелинду на прощание. Его не было три дня. Все три дня нервного предчувствия беды.

 А потом, среди ночи, Амелинда проснулась что-то почувствовав. Что-то ужасающее. Она летела по коридорам, не зная точной дороги. За ней бежали Тётя Пенелома и дядя Пейтон. С императором она встретилась в коридоре на пути к его личному кабинету в южном крыле. Оба не знали, что произошло, но оба чувствовали беду.

Через пол часа в кабинете уже было тесно. Амелинда сидела в уголочке не удобном кресле, принадлежавшем Морену. Перед ней был стол. Она прислушивалась к себе, но никак не могла понять, что чувствует. Все споры она слушала вполуха. Этот стол был соединён со столом императора, только тот то сидел за столом. То вскакивал и начинал прохаживаться по кабинету.

Уже светало, они оба почувствовали это. Дикая боль, а потом пустота. Огромная их часть, просто исчезла вместе с болью. Амелинду вырвало. Она не видела, что происходило с императором, чувствовала его растерянность и страх. Страх потери брата, друга и неверие.

Чего не скажешь о Амелинде. Её страх и осознание стали наполнять её, и она стала биться в припадке. Крича и вырываясь из чьих-то крепких рук, содрогалась всем телом и рыдая.

Кажется, нас отключили магией. Потому что вот сейчас Амелинда была в истерике, я пытался унять её боль, а потом темнота и снова свет. Яркий из окна. И мы лежим в постели. Рядом тётушка и Лавира.

Тело словно ватное. Сознание как в тумане. Амелинда мечтает о смерти, потому что не хочет жить без него, без своей пары. Её моют, одевают, пытаются накормить. Безуспешно. Её куда-то ведут.

- Я не хочу жить. Но и умереть не могу. Пока. Если не снять эту брачную печать… В новой жизни я уже не буду любить его. Не буду знать. Я буду стремиться к Златану, только потому что нас связали. Как мне быть Дима7

- Бороться. Ты приняла факт его смерть. Но всё может быть совсем иначе.

- Я не чувствую его. И Златан тоже. Не слышим, не чувствуем, ничего…

- И что? Пока ты не увидишь его мёртвое тело, он должен быть для тебя живым. Слышишь! Иначе нельзя! А если он в беде, а ты его похоронила. А если, нет, когда он вернётся, ты сможешь смотреть ему в глаза? Сказать, что ждала и верила, искала и надеялась? Или будешь объяснять, что похоронила его, самого сильного мага империи, ужаса, Мрака этой империи только потому что не слышишь и не чувствуешь? Возможно он слаб. Возможно при смерти. Возможно в плену. Да столько всех этих возможно… А ты поставила крест на его могиле не убедившись!

Мои слова помогли. Амелинда не была беззаботна и спокойна, нет. Но я породил в ней сомнения и ощутил отклик стыда и надежды. Все эти чувства разделил с ней и Златан. Когда она пришла в его кабинет, он строил догадки и предположения с присутствующими там дядями Мураном и Пейтонном о возможных причинах.

- Амелинда, ты права. Нельзя отчаиваться. Он может быть жив.

Златан схватил её за плечи и стал говорить, как одержимый.

- Его моги пленить, надеть антимагические кандалы. Он может быть сейчас глубоко в пещерах северного хребта. Там такой фон, что ничего не ощущается на расстоянии двадцати шагов. Да столько разных «может».

На этих словах Мурена я услышал тихое хмыканье. Амелинда перевела взгляд на угол дивана, и мы заметили там леди Вивьену. Её глаза сияли, радостью, победой, восторгом.

- Амелинда, что-то не так. Да, она не любила и боялась Морена. Но она не должна так реагировать на его исчезновение. Она же тоже читала дневники и знает, чем это грозит Златану. А она рада всему этому, что происходит сейчас.

- Но что же…

- Я попробую помочь.

Я взял под контроль тело Амелинды. Разум залило подозрение и сомнения. А взгляд неотрывно следил за королевой, сидящей в пол-оборота и с мягкой, но счастливой улыбкой на бледном лице смотрела в окно.  Златан перевёл взгляд с меня на неё.

- Златан, тот огонёк при допросе её дам, то как эликсир правды?

- Да.

- Прикажи её отвечать мне, полно и не скрываясь, без недоговорок. И то заклинание примени. Пожалуйста.

- Она не могла, она носит браслет, не снимая всё это время.

- Тогда я извинюсь. А сейчас, прошу тебя.

- Амелинда, девочка моя. – Тётушка Пенелопа с нежностью и сочувствием говорила, поглаживая по спине. – Это уже паранойя.

- И за это я извинюсь. Но потом.

Златан отдал приказ подтвердив его заклинанием и применил тот огонёк, лучше детектора лжи нашего мира.

- Как ты обманываешь браслет? Как обходишь запрет?

- Его невозможно обмануть. – Ровно и чисто сказала королева. А дальше её лицо искривилось, и она попыталась сомкнуть губы. Но всё равно продолжила. – На переписку запрета нет.

Она ответила нехотя, пытаясь удержать слова в себе. Но всё равно сказала. Правду. Всю в ответ на мой вопрос. И в кабинете императора наступила тишина. Я перевёл дыхание.

- Вот видишь Амелинда, теперь у нас есть ниточка, по ней мы и пойдём.

Вслух я продолжил вести допрос. Иначе это назвать сложно.

- С кем ты переписывалась напрямую, кто был посредник и, кто адресат? И подробно, почему они.