Парфюм для моего врага

Глава 1

- Вериона! Вериона Нэвид, немедленно возьми себя в руки! И прекрати своими дурацкими выходками позорить семью! Ты забыла, что здесь собралась вся знать королевства? На тебя все смотрят! Тебя не волнует, что о тебе подумают? Что подумают о нас!

Сердитый женский голос с истерическими нотками жужжит над моим ухом как надоедливая муха. Хотелось бы увидеть его обладательницу и вежливо попросить её заткнуться, но почему-то не удаётся открыть глаза: будто чья-то тяжёлая ладонь прикрыла веки. В голове шумит, и очень трудно сосредоточиться. С языком тоже проблема: он словно распух и едва помещается во рту. В горле першит – так бывает, когда долго разговариваешь на повышенных тонах или кричишь... или... плачешь – громко, навзрыд, без остановки. В пользу плача свидетельствуют также влажные дорожки слёз на щеках и беспрестанно шмыгающий нос.

- На вот, утрись, – шипит у моего уха тот же противный голос. – Разревелась тут как деревенская дура! Дура и есть! Настоящие благовоспитанные леди скорбят не напоказ, не ручьями слёз, а аккуратно, изящным жестом, промокают уголки глаз!

Ещё не успев разлепить веки, чувствую, как шёлковый, сильно надушенный носовой платок касается кончика моего носа. Инстинктивно перехватываю его рукой и... шумно, не без облегчения высмаркиваюсь. Это вызывает новую порцию негодования у моей пока невидимой «воспитательницы».

- Идиотка! Где ты воспитывалась? В приличном обществе ведёшь себя как простолюдинка! Ни изящных манер, ни правил дворянского этикета! Хоть бы об отце подумала: от стыда за тебя он готов сквозь землю провалиться!

Женщина продолжает раздражённо вычитывать меня, но я уже не слушаю её.

В голове крутятся одни и те же слова:

Знать королевства... дворянский этикет... простолюдинка...

Что всё это значит?!

Что это может значить для меня, Юденич Веры Наумовны, парфюмерного стилиста и специалиста по натуральным эфирным маслам в одном лице? Не могу сказать, что за все годы работы у меня не было богатых и известных клиентов, однако, не припомню, чтобы среди них оказались особы дворянского происхождения. И чёрт возьми, почему эта хамка с истерическим голосом, будь она герцогиней, графиней, да хоть самой королевой, позволяет себе обзывать меня идиоткой, дурой и простолюдинкой? Впрочем, если хорошенько подумать, последнее слово не такое уж оскорбительное для человека, выросшего в обычной советской семье: чай не баре...

И что там эта аристократка говорила об отце? Что ему за меня стыдно? Хм... замечание точно не по адресу: моего отца нет в живых уже больше двадцати лет. С именем она тоже ошиблась. Вериона. Ещё и Нэвид. Угу, конечно.

Я снова приложила к носу шёлковый платочек и вдохнула. Какая насыщенная цветочная композиция! Тут и гвоздика, и герань, и розмарин, и чабрец...

Стоп! Не может быть!

Неужели ко мне снова вернулось обоняние?

После этого неожиданного открытия во мне вдруг зародилось какое-то смутное беспокойство – как предчувствие грядущих неприятностей. Но именно это ощущение меня взбодрило и заставило моё расхлябанное сознание наконец сконцентрироваться.

Я стряхнула с себя сонную одурь и с трудом разомкнула свинцовые веки.

От увиденного мне стало не по себе.

Во-первых, вместо моей уютной двухкомнатной квартиры, куда я приплелась после разговора с менеджером магазина, где проработала последние тринадцать лет, меня каким-то чудесным образом занесло в кафедральный собор. С высоченными арочными сводами, каменными стенами, от которых исходил прямо-таки зимний холод, серыми колоннами, витражными окнами и деревянными исповедальнями. Повсюду в массивных шандалах горели толстые свечи. В воздухе витал сладко-удушливый запах увядших цветов и ладана.

Во-вторых, вокруг стояли люди в одежде непривычного странного покроя, похожего на средневековый. Мужчины в каких-то камзолах-гамбезонах, подпоясанных широкими ремнями, в кожаных башмаках с длинными загнутыми вверх носами. Женщины – в длинных платьях со шнуровкой из лент, с рукавами в виде колокольчика. Волосы у женщин покрыты причудливо повязанными косынками или чем-то вроде колпаков: с одним заострённым концом или двурогими. Вся эта массовка сильно напоминала творчески организованный косплей по мотивам средневековых фильмов и книг.

Больше всего меня волновал вопрос, каким образом и под чьим влиянием я сама стала косплеером. Потому что не просто так ведь нарядилась в платье до щиколоток, обтягивающее талию и расширяющееся книзу от бёдер? И этот дурацкий платок, который плотно прилегает к голове и закрывает даже подбородок, я никогда бы не повязала по своей доброй воле.

Трудно сказать, в какого персонажа и по какой причине я перевоплотилась, но подготовка к игре с переодеванием была достойна самой высокой похвалы.

Я с опаской, ещё не полностью доверяя своим глазам, поглядела прямо перед собой – и уткнулась взглядом в каменный саркофаг, в котором, утопая в букетах цветов, покоилось тело женщины. По бокам, приняв подобающий случаю скорбный вид, сгрудились люди, среди которых не было ни одного знакомого лица. Никто не двигался. У изголовья саркофага застыл коренастый мужчина лет сорока с хвостиком: тёмные глаза подёрнуты влагой, пальцы рук сцеплены в тугой узел.

Безутешный вдовец или отец?

- Ну что, очухалась? – Грубый вопрос, хоть и озвученный шёпотом, заставил меня вздрогнуть.