Пари на дракона. Истинные сердца

Глава 4. Новый завхоз

— А я вам говорю, на таких матрасах спать — пытка для студентов. Более того, вы сознательно снижаете их успеваемость! Это саботаж!

Ворчание бабули разбираю, только поднявшись на последнюю ступеньку перед выходом в холл. А когда мы с Вороной наконец-то показываемся в просторном зале, перед нами предстаёт удивительная картина. Ректор с самым несчастным выражением лица выслушивает претензии бабушки, в то время как императрица вместе с Ривейлой стоят чуть поодаль и с улыбкой наблюдают за этим публичным выговором. Вокруг шмыгают адепты, пытающиеся притормозить, но резко бросающиеся по своим делам, стоит им получить строгий взгляд Алдерта.

Тут же я нахожу и Валентину, которую заботливо придерживают Андреас с Пелагеей. Увидев меня, вся троица кривится в самодовольных улыбках.

«Недолго вам осталось ухмыляться», — мелькает в голове, но я отгоняю злорадные мысли. Надо срочно спасать Алдерта от бабушкиной гиперактивности.

— Помилуйте, леди. — Ректор примирительно приподнимает руки. — Наши матрасы соответствуют всем нормам!

— Столетней давности? — ехидно замечает бабуля.

И подмигивает мне! Незаметно для остальных, но меня это совершенно не успокаивает. Очевидно, у ба какая-то стратегия, и она решила её придерживаться. Пугает то, что она не обсудила свои действия со мной. Как я могу оставить её одну в академии, если банально не понимаю, чего от неё ожидать? Сейчас решение Владыки отослать бабулю в родовое поместье больше не кажется мне таким уж несправедливым.

— В любом случае на таких матрасах спать невозможно. Их форма, материалы и ортопедическая поддержка оставляет желать лучшего. Вот, посмотрите на леди Миллат. — Бабушка взмахом руки указывает на резко побледневшую Валентину. — Всего несколько ночей в академии — а ток магической силы уже нарушен, позвонки защемило, и не удивлюсь, если и с пищеварением уже проблемы. Так?

Последнее слово бабуля гаркает с такой силой, что вся ехидная троица подпрыгивает. А леди Миллат мелко-мелко трясёт головой, подтверждая слова ба.

— Видите? Тут всё надо менять. Питание вообще за гранью добра и зла. Что за каша? Никаких микроэлементов и разнообразия.

Бабушка входит в роль с такой силой, что вокруг неё разве что магическое свечение не проявляется. Не удивлюсь, если Ларика собрала для неё какой-нибудь артефакт, увеличивающий и без того сногсшибательную харизму.

— Пока мои внучки учатся в вашей Илларии, я требую соответствующих условий.

На мгновение в холле повисает тишина. Я с удивлением рассматриваю присутствующих. Если на лицах Арабеллы и Ривейлы читается зрительский интерес, то вот леди Миллат взирает на мою бабушку как ученик на великого мастера. Видимо, тот похудательный чаёк имел какой-то дополнительный эффект, раз Валентина так верит в трёп бабули.

— Простите, а я могу ознакомиться с этим вашим стандартом условий? — с ехидной улыбкой уточняет Алдерт.

И вот тут стоило бы бабуле насторожиться, ведь не такая реакция должна быть у зажатого в угол дракона. Но та слишком разошлась, чтобы притормозить.

— Для начала замените матрасы во всех спальнях, — гордо вздёрнув подбородок, заявляет ба.

Вздох облегчения, который издаёт Валентина, долетает даже до нас с Вороной.

— Мама, всё хорошо? — тут же суетится Андреас.

— Пожалуй, мы пойдём, — нарочито болезненным голосом отвечает леди Миллат. — Позволим бытовым вопросам решиться без нас.

— Да-да, всё равно более серьёзные темы без вас никто обсуждать не будет, — поддакивает ей Пелагея.

Вся троица направляется к центральной лестнице. Поравнявшись с бабулей и Алдертом, Валентина внезапно спрашивает:

— Леди Тэлль, а ваш чай нужно пить регулярно?

— Минимум раз в день, лучше на пустой желудок, — любезно отвечает бабушка, и у меня глаза на лоб лезут от того, насколько милой она бывает. — Но во всём нужна мера. Мы же это помним, да?

— Конечно-конечно, — с лёгкой улыбкой отвечает Валентина.

Едва троица исчезает в коридорах второго этажа, бабушка резко выдыхает:

— Фу-у-у-х, я думала, они никогда не уйдут.

— Так это вы всё, только чтобы их спровадить, говорили? — Ривейла изумлённо поднимает брови.

И я с Вороной, и императрица с тьютором одновременно подходим к скандалящей парочке и замираем в ожидании ответа.

— Почти. — Ба ухмыляется и, бросив строгий взгляд на Алдерта, добавляет: — Но матрасы надо заменить.

— Побойтесь Всеединого, где мы на это ресурсы найдём? — Лорд Фрёист возводит глаза к потолку.

— Не прибедняйся, плут, у вас есть попечительский совет, вот его и дербаньте, — отрезает бабушка. — И вообще…

Её прерывает тихое завывание, доносящееся откуда-то из глубин первого этажа. Кто-то, скуля и постанывая, приближается к нам. И чем ближе доносится этот звук, тем жутче мне становится.

— Какого Неведомого? — восклицает Ривейла, так же как и остальные, вглядываясь в проход под лестницей.

Когда к нам выходят Армониан и Клео, поддерживающие Ведагора, я не удерживаюсь от испуганного вздоха. За троицей следует бледная Миррали, и, вглядевшись в лицо песца, понимаю, почему принцесса так встревожена.