Пари на миллион

17

После свадьбы Эдвард переселился в наше поместье. По той причине, что в его доме было недостаточно места для всех моих нарядов, туфель, прочих аксессуаров и украшений. Проще было перевезти его вещи к нам.

Эдвард не возражал. Наоборот, очень даже воодушевился, когда я пообещала выделить ему отдельный кабинет, чтобы он мог творить.

Покои у нас были раздельными, потому что оставаться наедине с ним стало… неловко.

Да, я не боялась его во время тех визитов, когда нас оставляли вдвоём, но и он теперь вёл себя иначе: всё время осыпал комплиментами и восхищёнными взглядами; норовил как-нибудь прикоснуться: поцеловать руку, приобнять за плечи или талию.

Он вёл себя… как влюблённый мужчина.

Пусть не отталкивала его, но вела себя сдержанно.

Было сложно свыкнуться с новым статусом. Теперь я не была леди Марией Леон, но стала госпожой Марией Гринберг, графиней и женой графа Эдварда Гринберга.

Как-то вечером я проходила мимо комнаты мужа и услышала шелест бумаги.

Постучавшись, зашла. Весь рабочий стол Эдварда был завален бумагой. На листах виднелись фрагменты текста, написанные его почерком. Что-то было зачёркнуто. На других листах стояли жирные кляксы от чернил. Свечи в канделябрах уже сгорели наполовину. Застывшие капли воска свисали с них. Ещё немного, и они будут касаться стола.

— Кажется, я поняла, почему ты не сколотил состояние после первой же книги: весь гонорар ушёл на освещение, ‒ замечаю тихо. — Любишь работать по ночам?

— Мари, я ‒ бездарность, ‒ выдыхает муж с отчаянием. — Не могу написать и строчки.

Подхожу к столу и останавливаюсь за его спиной. Вглядываюсь в количество исписанных листов. Их довольно много.

— По-моему, это не так. Ты уже издал три книги и сейчас что-то пишешь, ‒ отзываюсь мягко.

— Это всё не то! ‒ снова возражает Эдвард, хватаясь за голову. — Мне нужен образ! Толчок! Хоть что-нибудь, чтобы история ожила, ‒ поясняет он запальчиво.

— Хм, вот как… ‒ тяну в задумчивости. — А что вдохновило на создание последней книги? Ну, чтобы я примерно понимала, что именно ты ищешь.

— Это было признание в любви, ‒ звучит мгновенный ответ.

— Мне? ‒ уточняю зачем-то.

— Кому же ещё? ‒ удивляется Эдвард. — Если до сих пор не доходит, то теперь буду каждую книгу посвящать тебе. Кстати, а это неплохая мысль…, ‒ всерьёз задумывается он.

— Пожалуй, это немного лишнее, ‒ спешу отказаться от столь щедрого предложения. — Если книга была вдохновлена желанием показать свои чувства, то чего бы тебе хотелось сейчас?

— Не знаю. Я просто чертовски счастлив, что ты дала мне шанс, ‒ продолжает рассуждать Эдвард.

Судя по напряжённому взгляду, идей пока нет.

Бедняжка…

Как бы его подбодрить?

Слегка наклоняюсь и кладу подбородок на его плечо. Другой рукой обхватываю за мужа шею. Это что-то вроде объятий, но не таких тесных, к которым пытается приучить он.

— У тебя обязательно получится, Эдвард. Ты уже смог создать скандальную книгу, которая противостоит всем устоявшимся общественным нормам. Затем написал что-то вроде сатиры о зазнавшихся аристократах. В следующей книге ты открыл свою душу. Всё это требует большой смелости. Она до сих пор с тобой. Похоже, что ты любишь сложности, раз на этом не остановился и решил обзавестись женой с непомерными запросами, ‒ шепчу ему на ухо с тихим смешком.

Чувствую, как плечи мужа напрягаются.

— Что, появилась какая-то мысль? ‒ спрашиваю с надеждой, вглядываясь в его лицо.

— Появилась, но совсем не о книге, ‒ вздыхает он, целуя в щёку.

— Ладно, давай попробуем иначе, ‒ не спешу сдаваться. — Ты находишься в новой для себя обстановке. Возможно, твоё внимание привлекают какие-то предметы?

Хочу убрать руку с его плеча, но Эдвард возвращает её на место и слегка поглаживает.

— Мне очень понравилась история, которую ты рассказывала на экскурсии. Я бы не отказался услышать подробности, ‒ бормочет он задумчиво.

— Могу рассказать, но это надолго, ‒ предупреждаю его.

— По-моему, нам некуда торопиться, дорогая жена, ‒ замечает он.

Тогда мне лучше присесть. Оглядываюсь в поисках ещё одного кресла. Эдвард замечает мой мечущийся взгляд. Думает всего секунду и усаживает к себе на колени. На мой протест невозмутимо поясняет:

— Ты сказала, что рассказ будет долгим. Второго кресла здесь нет. Сидеть на моих коленях тебе будет явно удобнее, чем стоять.

— Нужно будет распорядиться, чтобы сюда принесли дополнительную мебель, ‒ ворчу недовольно.

Пытаюсь не слишком сильно прижиматься к Эдварду. Он это замечает и будто нарочно притягивает ближе к себе. Почти утыкаюсь носом в его шею.

— Итак, как же возник славный род Леон? ‒ задаёт муж первый вопрос.

— О, то есть… мне рассказывать с самого основания? ‒ удивляюсь я.

— Конечно, ‒ подтверждает Эдвард.