Пари на отличницу

Глава 14

Егор

– Иногда ты меня так выводишь!

– Зато со мной не скучно, правда?

– Правда...

(с) к/ф «Молокососы».

– П-о-о-одъем.

Скатываюсь с кровати и преодолеваю несколько метров, чтобы склониться над раскинувшимся морской звездой посреди гостиной телом. Перевернувшийся на живот Пашка причмокивает во сне и пускает слюни на мягкий светло-бежевый ковер с длинным ворсом, добавляя хлопот домработнице Танечке. А еще Веселовский так сладко сопит, что на короткую долю секунды мне становится жалко его будить.

Правда, сочувствие живет во мне недолго и быстро сменяется вполне здоровым садизмом. Так что я приседаю на корточки рядом с другом, щелкаю пальцами у него над ухом и даже дергаю его за отросший вихор, но никакой реакции не получаю.

– Веселый, вставай! Танк украли!

Снова пытаюсь растормошить товарища, только вот Пашка бормочет что-то неразборчивое, переворачиваясь на другой бок, и начинает храпеть еще громче. Вызывая у меня самый натуральный приступ зависти к супер-способности не замечать внешние раздражители.

Хмыкнув, я поднимаюсь, кручу головой из стороны в сторону и медленно, со вкусом потягиваюсь. Двигаю в ванную, чтобы умыться, взбодриться и вернуться к нерешенной проблеме с ковшиком воды и переброшенным через плечо полотенцем.

– Это Спарта!

Набрав в легкие воздух, громко кричу, одновременно переворачивая емкость вверх дном, и выливаю на Веселовского ледяную жидкость. Друг вскакивает незамедлительно, смахивая с себя остатки дремоты, и в красках благодарит меня за незабываемый подъем, попутно отфыркиваясь и отплевываясь от капель, попадающих ему в рот, нос и за шиворот.

– Садист ты, Потап! – грустно вздохнув, бурчит Пашка и изо всех сил трет покрасневшие глаза.

– И никогда этого не скрывал.

Расплывшись в улыбке, я подмигиваю другу и с оттяжкой хлещу мокрым полотенцем по его сгорбленной спине. Радуюсь удавшейся шалости, цепляю помятую футболку со стула и огорошиваю Веселовского подчеркнуто бодрым.

– Вперед, мой друг! Навстречу подвигам и приключениям!

–Кто ты и что сделал с Потаповым? Я скучаю по тем временам, когда мы забивали на пары и дрыхли до обеда.

Не разделяя моего оптимизма по поводу предстоящей поездки в обитель знаний, фыркает Пашка, но все-таки принимается искать свою одежду по всей комнате. Конечно, он бы куда охотнее проспал до самого вечера и повторил бы вояж в «Бункер», только без фееричного свидания с Курочкиной, но кто будет интересоваться его мнением?

– С каких пор в тебе столько энергии по утрам, а, Потап? При виде твоей скалящейся физиономии хочется сожрать целое ведро лимонов?

– Так что мешает? – хмыкаю я, ощущая все пятьдесят оттенков черного настроения товарища и, решив не усугублять его нелюбовь к окружающему миру, торопливо прощаюсь. – Ладно, не кисни. На большом перерыве пересечемся, кофе попьем.

И, если еще пару секунд назад мое настроение болталось на отметке «превосходно», то при входе в аудиторию жирная клякса неудовольствия спускает его до уровня «ниже среднего».

Высокий плечистый парень, приклеившийся к Смирновой, что-то бойко ей рассказывает и наклоняется все ниже и ниже, подталкивая меня к активным действиям по перетягиванию внимания отличницы.

– Здесь. Занято.

Прицелившись, я замахиваюсь и швыряю портфель на парту. Чужие ручки, карандаши и пара тетрадей с громким хлопком брякаются на пол, а осуждение, плескающееся в янтарно-карих глазах, окатывает меня от макушки до пят. Правда, не слишком-то впечатляет.

Изогнув бровь, я невозмутимо огибаю шумно сопящего парня и ловким движением притискиваю Вику к себе. Приобнимаю ее за плечи, получаю острые тычки под ребра и все равно целую вредную заучку в макушку.

Восстанавливаю статус кво. Четко обозначаю собственнические намерения. И игнорирую десяток висящих в воздухе вопросов, подталкивая Смирнову к скамье. Опускаюсь с ней рядом, мягко, но цепко удерживаю за тонкую талию. Не удержавшись, мажу носом по мочке розовеющего уха и выдаю не свойственное мне ванильное.

– Соскучилась, солнышко?

– Ни капли.

– А я очень.

–Паяц!

С невозмутимым лицом врет Вика, а я кожей чувствую, что мое присутствие доставляет ей удовольствие. И от этой уверенности противоречивые эмоции, искрящие фонтаном брызг, рассыпаются за грудиной и согревают озябшую душу.

Я погружаюсь в нашу шутливую перепалку настолько глубоко, что не замечаю, как новенький отмирает и неуклюже поднимает канцелярские принадлежности с пола. Вняв доводам разума, он решает не ввязываться в драку в первый день в новом универе и отступает. Предпочитая осмотреться, понять подводные течения, выработать стратегию, в конце концов.

Ну, а я продолжаю цеплять Смирнову.

– Ты ранишь меня в самое сердце!

Провозглашаю патетически, получив точный укол карандашом в середину бедра, и ненадолго выпускаю Вику из объятий. Чтобы спустя пару минут снова придвинуть ее к себе и клятвенно пообещать не распускать руки и не отвлекать ее от лекции.

– Егор!

Укоризненно шепчет Смирнова, когда я в третий раз нарушаю данное обещание, но уже в следующую секунду озаряет меня мягкой улыбкой, прячущейся в уголках ее губ, заставляя обычно длящуюся целую вечность пару по микроэкономике пролетать как пять минут.

Из речи препода вообще ничего не разбираю, купаясь в поселившейся в каждой клетке тела легкости. Никого вокруг в упор не вижу, сосредотачиваясь на хрупкой венке, пульсирующей на шее у Вики. Влипаю окончательно и бесповоротно.

Сгрузив вещи в рюкзак, пропускаю Смирнову вперед и двигаюсь за ней, не оборачиваясь. Конечно, не замечаю, как пронзительно смотрит нам вслед новенький. Не думаю о том, что где-то на галерке злобно кривится Семенова и вместе с близняшками строит детальный план мести отличнице. По одной то ли счастливой, то ли нелепой случайности ставшей центром притяжения для золотого мальчика из богатой семьи. Которая никогда не примет такую, как Вика, но их ведь не обязательно знакомить, правда?