Пари на отличницу

Глава 15

Вика

— Полагаю, университет играл важную роль

в вашей интеллектуальной жизни?

— Да, играл. Именно там мы обычно покупали сандвичи.

(с) «Прикосновение к любви», Джонатан Коу.

– Нет, девчонки, я сегодня определенно пас. Я сегодня рыбка, у меня нет ножек, и ни в какой универ я не пойду. Вон какая погода поганая.

Причитает Миленка, размазывая тонкий слой масла по кусочку бородинского хлеба. Прихлебывает горячий какао, причмокивает и явно планирует лениться.

О чем красноречиво сигнализирует пижама кигуруми, превратившая пышечку в очаровательного голубого единорога.

– Просто признайся, что боишься встретить злющего Веселовского.

Разбиваю в пух и прах не выдерживающие никакой критики доводы и глотаю остатки горячего кофе, обжигающего губы. Пока заканчиваю со сборами, вспоминаю игру в догонялки в столовой, из которой Курочкина вышла победительницей только потому, что Потап хитростью нейтрализовал разъяренного друга.

Замолкаю ненадолго и припечатываю Милку резонным.

– Так или иначе, тебе все равно придется с ним поговорить.

– Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра.

Произносит подруга с утонченностью Скарлетт О’Хары и невозмутимо продолжает завтракать, в то время как мы с Олькой второпях скатываемся по лестнице и выскакиваем во двор, прячась под одним зонтом, потому что второй сломан, а третьего в нашей квартире не водится отродясь.

Спасаясь от пытающихся скользнуть за шиворот струй, мы ныряем в многолюдное метро, чтобы через двадцать минут выползти из подземки и двинуться дальше, навстречу знаниям.

А в университетском дворике, даже несмотря на мерзкий накрапывающий дождь, кипят нешуточные страсти. Девчонка в малиновом пальто с выбившимися из-под синего шелкового шарфа волосами гоняет по кругу бугая, ровно в два раза выше и шире ее. Правда, разница в габаритах ничуть не мешает взбешенной фурии.

Напротив, миниатюрная блондинка входит в раж, все чаще попадая по избранной мишени маленькой, но явно увесистой сумочкой на длинном ремешке и, кажется, даже попискивает от восторга. Ну, а провинившийся в смертных грехах парень, хоть и может преспокойно сгрести девушку в охапку, почему-то это не делает, с упорством мазохиста продолжая забег, и не рискует лишать красавицу удовольствия.

– Милые бранятся, только тешатся.

Резюмирую я, поднимаясь на второй этаж, и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу. Наблюдая, как бугай все-таки останавливается, ловит блондинку в свои объятья и жадно ее целует.

Только вот от этой умильной картинки в воспаленное сознание врывается рой противоречивых мыслей.

Желание приложиться о твердую поверхность лбом крепнет от минуты к минуте. И теперь я нервничаю примерно так же, как в далекий летний день, когда на доске у деканата вывесили списки студентов, поступивших на бюджет. В сотый раз прокручиваю в голове вопрос, что, если у Потапова ничего не получится. Дополнительные к уже имеющимся смены в кафе я просто не вывезу и либо свалюсь от усталости, либо подорву на фиг иммунитет и буду тратить заработанные деньги на таблетки.

– Смирнова, вот не могла ты согласиться на его условия, а? Не пришлось бы сейчас париться о финансовой стороне вопроса.

Зная меня как облупленную, хмуро ворчит Олька, обнимая за талию, и дарит простое человеческое тепло. Рассудительная, Никитина не одобряет мою гордость, возводя рациональное начало во главу угла, но и наедине с грызшими изнутри переживаниями не бросает.

– Эх, дура я, Оль, – только и могу, что прикрыть веки и сделать глубокий, длинный вдох. В благодарность за поддержку сжимая пальцами ладонь подруги. – Держи за нас кулачки. И ругай!

– Это я с превеликим удовольствием, – расплывается в задорной улыбке Никитина, бойко махая рукой мне вслед.

Благоразумная прагматичная Оля действует на нас с Курочкиной, как успокоительный бальзам, направляет в нужное русло и очень своевременно выписывает полезных лекарственных звездюлей. Вот и сейчас я впархиваю в аудиторию чуть более спокойной и собранной, чем пару минут назад, и высоко вскидываю подбородок, шепча.

– Будь что будет.

Оторопев, перешагиваю через невысокий порог и не могу поверить собственным глазам. Потапов олицетворяет идеал примерного (и когда только успел) студента и усердно штудирует распечатки, прочно застолбив за собой первую парту. Сюрреалистичности этому полотну добавляет синяя рубашка и классические брюки, впервые появившиеся на преобразившемся троечнике.

– Егор, скажи мне, что это ты, а не твой брат-близнец из альтернативной реальности.

Преодолев разделяющие нас метры, я пытаюсь сглотнуть вязкое удивление и мажу пальцами по предплечью Потапова.

– Тшш, не мешай.

Не высовывая носа из кучи разложенных бумажек с многочисленными пометками на полях, откликается блондин, дергает меня за запястье, заставляя опуститься рядом с ним, и придвигает к теплому боку.

Искря. Буря. Безумие. Взрыв.

Мощнейший когнитивный диссонанс накрывает меня с головой. А с ним приходит необъяснимая эйфория от близости Потапова, и вроде бы не присущих ему серьезности и сосредоточенности.

Отчаянно хочется раствориться в этом мгновении. Поставить происходящее на паузу, вдохнуть знакомый аромат терпких духов и думать лишь о непривычно молчаливом парне, которого я, как показывает практика, совсем не знаю.

– Не волнуйся. Я справлюсь.

На каком-то интуитивном уровне чувствуя, что мне нужно, заявляет Егор твердо и бережно гладит мою ладонь.

И я на долгое время теряю дар речи. Силюсь вернуться в реальность из параллельного измерения. Ничего ответить не успеваю. Потому что излишне жизнерадостный Максим Петрович вихрем влетает в класс, заставляя притихших студиозусов напряженно шуршать страницами учебников и докладов.