Пари вслепую

Глава 26. Александр

О слухах я узнал от Влада. Он впихнул мне телефон под нос в коридоре с таким видом, будто подсовывал запрещённый журнал.

– Смотри, что твоя пассия натворила. Совсем крыша поехала у Ольки.

Я посмотрел на скриншоты. На мокрого котёнка. На инфузорию. На эту гнусную, криво нарисованную «инструкцию». В глазах потемнело от холодной, чистой ярости. Такой, когда не кричишь, а наоборот, весь сжимаешься в пружину.

– Это когда было?

– Вчера. Уже снесли, но все видели. Народ ржёт. – Он сказал это с каким–то… одобрением. Мол, вот это разборки, вот это драма, весело же.

Я посмотрел на него, и он, кажется, наконец, прочитал у меня на лице то, что там было. Его ухмылка сползла.

– Эй, я просто показал…

– Пошёл ты, – тихо сказал я, отодвигая его телефон, и пошёл по коридору, не разбирая дороги.

Всё внутри гудело. Эти жалкие картинки. Её лицо, использованное как мем. Слова «инфузория-недотрога». Это было не просто предательство. Это было надругательство. Над чем-то чистым. И сделано это было потому, что Ольга связала её со мной. Я был причиной.

Мой внутренний монолог, вся эта канитель с пари, чувством вины и сомнениями, в один миг испарилась. Остался только простой и ясный алгоритм действий. Как отец говорил о сложных сделках: «Найди корень проблемы и устрани его. Чисто. Без эмоций».

Корнем проблемы была Ольга.

Я нашёл её у зеркала в женском туалете на втором этаже. Она пристально что-то подводила себе на веке, её подруги хихикали рядом. В зеркале она увидела моё отражение, вошедшего в женский туалет – что само по себе было уже вызовом. Её глаза встретились с моими, и в них мелькнул сначала испуг, потом высокомерное презрение.

– Мужской туалет там, Саша. Или ты уже совсем? – иронично заметила она.

Её подруги – эта свита «королевы», постоянно заглядывающая ей в рот – нервно засмеялись.

– Выйдем. Поговорим, – сказал я. Голос звучал ровно, металлически.

– О чём? Мы всё сказали в прошлый раз. Пауза, как я помню. – Она не отворачивалась от зеркала.

– О паузе. Она закончилась. Выйдем или будем говорить при всех. Мне всё равно.

Это её задело. Она фыркнула, кинула подругам «я скоро» и вышла за мной в пустой кабинет географии, дверь в который я уже приметил и приоткрыл.

Как только дверь закрылась, она завелась.

– Ну? Пришёл извиняться? Сложно, да, без меня? Или твоя новая пассия не так уж и хороша в…

– Заткнись, Ольга, – перебил я её. – Ты перешла все границы. Эти твои дешёвые мемы. Это последнее, что ты когда–либо сделаешь, относящееся ко мне. Или к ней.

Она побледнела, но тут же собралась, выпрямившись.

– Ой, защитник появился! Тронуло? А что, правда глаза колет? Или просто испугался, что твой образ принца пострадает, если его инфузорию так позорят?

– Мне всё равно, что ты думаешь. С сегодняшнего дня мы не вместе. Окончательно. Никаких пауз. Ты – бывшая. Я – свободен. И если ты, или твои подружки, или кто угодно ещё, посмеет выпустить про неё хотя бы ещё один чих – у тебя будут реальные проблемы.

Она замерла, глаза стали огромными. Потом в них ворвалась ярость.

– Ты… ты угрожаешь мне? Из-за неё? – заорала она.

– Я информирую тебя о последствиях. Ты играла в грязные игры. Теперь будут другие правила. Мои. – сказал я уверенным холодным тоном.

– Да кто ты такой?! – её голос сорвался на визг. – Ты посмотри на себя! Она тебе голову заморочила, эта… эта жалкая серость! Ты ради неё со мной так разговариваешь? Я всё для тебя сделала! Я с тобой была, когда…

– Когда что? – холодно спросил я. – Когда нам было удобно друг друга показывать на светских раутах родителей? Это не отношения, Ольга. Это взаимовыгодное сотрудничество. И оно прекращено.

Слёзы блеснули у неё на глазах, но это были слёзы злости и унижения.

– Всё из-за неё! – выкрикнула она, ткнув пальцем в стену, как будто там была Маша. – Она во всём виновата! Влезла между нами со своими коровьими глазами и дурацкими рисунками! Я тебя ненавижу! И её… я её…

– Ты её не тронешь, – сказал я, делая шаг вперёд. Я не собирался её бить, просто сократил дистанцию. Она инстинктивно отпрянула к стене. – Потому что если тронешь, всем станет известно, как ты сдавала экзамен по литературе и кто тебе пишет контрольные. И много чего ещё. У меня есть скриншоты, Оль. И голосовые. Ты же любишь поболтать.

Это был низкий удар. Очень низкий. У меня не было никаких доказательств. Это был чистой воды блеф. Но он сработал. Она смотрела на меня, как на чудовище. И я им и был в эту секунду. Холодным, расчётливым, готовым на всё.

– Ты… ты сохранял…, – дрожащим голосом пробормотала она, побледнев.

– Осторожность – не порок. Особенно с тобой. Так что запомни: конец. Травля – конец. Обсуждения – конец. Даже взгляд в её сторону с твоей привычной гримасой – конец. Ты исчезнешь из её реальности. Полностью. Иначе – тебе будет очень, очень неприятно. И публично.

Она больше не кричала. Она просто стояла, прижавшись к стене, и смотрела на меня. В её взгляде была ненависть, шок и… страх. Настоящий страх. Я достиг цели.

– Всё? – спросил я после паузы.

Она только молча кивнула, продолжая смотреть на меня испуганными глазами.

– Отлично!

Я развернулся и вышел, оставив её одну в пустом кабинете. В коридоре было шумно, пахло едой из столовой. Жизнь шла своим чередом. А я только что раздавил одну жизнь, чтобы, возможно, защитить другую. От меня же самого.

Я не чувствовал победы. Только тяжёлую, мерзкую усталость и осадок на душе. То, что я только что сделал, было необходимо. Но не делало это правильным. Это делало меня таким же подлым, как она. Только эффективнее.

Я вспомнил Машины глаза в библиотеке, доверчивые и ясные. И понял, что разрыв с Ольгой – это не финал. Это начало чего-то нового. И я подходил к этому началу с руками, испачканными в грязи. И с дурацким, невыполнимым пари на шее.

Теперь нужно было идти дальше. Но куда? Следующий шаг был очевиден: найти её. Убедиться, что она в порядке. Но что я скажу? «Привет, я только что шантажировал свою бывшую, чтобы она оставила тебя в покое»? Или продолжу играть в «принца», как ни в чём не бывало?