Пари вслепую

Глава 28. Александр

Я видел, как она шла по коридору – опустив голову, сжимая книги у груди, как будто они были щитом от взглядов. А взглядов было много. Шепотки, ухмылки, быстрые переглядывания. «Вот она, новая пассия Мелихова». После разрыва с Ольгой внимание не ослабло, а сменило полярность. От жалости к Ольге – на злорадное любопытство ко мне и к Маше.

Я хотел подойти. Просто встать рядом и спросить: «Как дела?» Но это было бы как подлить бензина в костёр. Любой наш контакт на виду у всех тут же оброс бы новыми сплетнями. Вместо этого я ловил её взгляд. Когда она поднимала глаза и натыкалась на меня, я коротко кивал. Не улыбался. Просто кивал. Как бы говоря: «Я здесь. Вижу. Держись». Она чуть краснела и снова опускала глаза, но уголки её губ почти незаметно подрагивали.

После уроков я задержался у выхода, чтобы ненароком пересечься с ней. Она шла с Андреем. Он что-то говорил ей тихо, а она слушала, и на её лице было меньше напряженности, чем когда она одна. Я почувствовал странный укол – не ревности, а скорее досады, что не я могу быть тем, кто её сейчас отвлекает. Но это было правильно. Андрей был безопасен. Его с ней никто не связывал.

Я подошёл, сделав вид, что просто иду в ту же сторону.

– Привет, – бросил я, глядя куда-то между ними.

– Привет, – ответила она тихо. Андрей кивнул молча, его взгляд был настороженным, оценивающим.

– Завтра репетиция, не забудь, – сказал я ей, – Там в средней части я кое-что переделал, нужно будет твоё мнение.

– Хорошо, – кивнула она. – Я приду.

– Отлично. До завтра.

И я пошёл дальше, оставляя их позади. Краем уха услышал, как Андрей спросил: «Всё нормально?» и её ответ: «Да, всё». Это было всё, что я мог позволить себе в стенах школы. Эта игра в случайные встречи и деловые разговоры.

Но в гараже правила были другие. Там я мог быть прямее. Там я был ответственным.

На очередной репетиции мы разбирали сложный инструментальный проигрыш. Маша путалась в синкопах, её партия сбивалась. Влад, вечно нетерпеливый, стукнул медиатором по деке.

– Да ладно, опять! Тихоня, давай уже соберись, мы тут не на уроке сольфеджио!

Слово «тихоня» прозвучало особенно язвительно. В свете последних событий оно имело двойной, гадкий смысл.

Маша вздрогнула и покраснела. Максим бросил на Влада убийственный взгляд, но промолчал. Дима забарабанил что-то унылое.

Я снял бас-гитару и поставил её на подставку. Звук был чётким и громким.

– Влад.

Он обернулся, ожидая поддержки.

– Да?

– Ты сейчас с кем разговаривал?

Влад нахмурился.

– С кем? С Машей, очевидно же. Она же…

– Она у нас клавишник, – перебил я. Голос был ровным, но в гараже воцарилась тишина. – Её зовут Маша. Или Мария. Или «эй, клавишник». «Тихоня» – это непрофессионально и глупо. Особенно сейчас. Понял?

Влад опешил. Он привык, что его шутки про «инфузорию» и «тихоню» я игнорировал или отделывался уклончивой ухмылкой. Прямой вызов был неожиданным.

– Да я просто…

– «Просто» ничего, – не дал я ему договорить. – Мы тут работаем. У нас через две недели новогодний концерт. У тебя в соло три косяка, которые ты второй месяц не можешь исправить. Может, лучше на своей гитаре сосредоточишься, а не на чужих прозвищах?

Это был низкий удар, но эффективный. Влад зарылся. Его лицо побагровело.

– У меня не косяки, а творческий поиск!

– Ищи тише, – парировал я. – И называй людей по именам. Это последний раз, когда я это говорю.

Я повернулся к Маше. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Маш, давай ещё раз с этого места, я буду тебе отсчитывать. Раз, и… два, и… Вот так, лови ритм.

Мы начали играть. Влад бубнил что-то под нос, но играл чисто и без ехидных комментариев. Максим, перебирая струны, кивнул мне едва заметно. Это было не одобрение. Это было признание: «Наконец-то».

После репетиции Влад собрался первым, хлопнув дверью. Дима ушёл следом. Максим задержался, собирая шнуры.

– Резко ты, – сказал он, не глядя на меня.

– Надоело, – коротко ответил я.

– Ага, – он фыркнул. – Только поздно уже.

Он имел в виду пари. Я промолчал.

Когда мы остались с Машей, она подошла ко мне.

– Спасибо, – прошептала она.

– За что? – я делал вид, что копаюсь в педалях.

– За то, что заступился. Опять.

– Я не заступался. Я навёл порядок, – поправил я её. – У нас работа. Личные предрассудки Влада не должны влиять на процесс. Всё просто.

Она улыбнулась, и на этот раз улыбка была не смущённой, а тёплой, почти озорной.

– Владу, по–моему, не очень просто пришлось.

– Пусть думает над своим соло. Это полезнее для всех, – я, наконец, поднял на неё взгляд. – Ты как? В школе не сильно достают?

Она пожала плечами.

– Терпимо. Есть Андрей. И девчонки. И… – она запнулась.

– И что?

– И то, что ты… ну, не подходишь лишний раз. Это… правильно. Спасибо.

Она поняла. Она видела эту игру и приняла её правила. Это было невероятно. В её простодушии была какая-то врождённая мудрость.

– Умная ты, – сказал я, не сдержавшись.

Она покраснела.

– Просто не хочу лишних проблем.

– Никто не хочет. Но они всё равно находятся. Главное знать, кто на твоей стороне.

Мы вышли из гаража. На улице уже стемнело.

– Проводить? – спросил я по привычке.

– Не надо, – она покачала головой. – Мама может увидеть. Андрей ждёт на углу.

Я кивнул. Правильно. Очень правильно.

– Тогда до вторника. И… Маша.

– Да?

– Если что – неважно что, любая ерунда от этих… от кого угодно – пиши. Сразу. Поняла?

Она смотрела на меня, и в её глазах было то самое доверие, которое и радовало, и жгло меня изнутри.

– Поняла. Спокойной ночи, Саша.

– Спокойной.

Она ушла в сторону тёмного переулка, где, как я знал, ждал ее верный телохранитель Андрей. Я стоял и смотрел ей вслед, засунув руки в карманы. Границы были обозначены. В школе – нейтралитет. В гараже – жёсткий профессиональный порядок и защита. Никаких лишних жестов. Никаких намёков.