Пари вслепую

Глава 30. Александр

Старый, потёртый телефон Маши лежал у меня в кармане и жёг, как раскалённый уголь. Каждый его беззвучный виброзвонок отзывался во мне вспышкой холодной ярости. Я ждал. Нужно было дождаться вечера, когда закончатся все дела, и я смогу спокойно заняться этой грязной работой.

Дома я заперся у себя, отключил звук на своём айфоне и достал её аппарат. Дешёвенькая «Нокия». Я включил его. Сразу пошли уведомления о пропущенных – с трёх новых номеров. Все местные. Этот урод, Глеб, явно не беден на сим-карты. Или у него есть доступ к каким-то левым каналам. Может, через того же Колю, её брата-придурка.

Я скопировал все номера в заметки у себя в телефоне. Потом взял свою старую, «рабочую» симку, которую использовал для разных неофициальных дел, вставил в другой аппарат и набрал первый номер.

Ответили почти сразу. Молчание. Потом то самое тяжёлое, нарочитое дыхание.

– Добрый вечер, – сказал я ровным, бесстрастным голосом, каким обычно разговаривал с надоедливыми клиентами отца. – Это Глеб?

Дыхание на той стороне прервалось.

– А кто спрашивает? – голос был грубым, с хрипотцой, явно не чуждой сигаретам и чему-то покрепче.

– Меня зовут Александр Мелихов. Я звоню насчёт Марии Соболевой.

На том конце затихли. Потом раздался короткий, гнусавый смешок.

– А, понятно. Принц на белом коне объявился. Ну, здрасьте. Машенька, что, пожаловалась?

– Мария ничего не говорила. Я сам увидел её телефон. Меня заинтересовала статистика входящих вызовов. Она впечатляет.

– И чё? – в его голосе послышалась наглость, но уже не такая уверенная.

– Вот «чё». Вы совершаете неправомерные действия, которые можно квалифицировать как телефонное хулиганство, а при определённых условиях – и как психологическое давление, граничащее с угрозой. У меня есть записи всех входящих на этот номер. И номера – тоже есть.

Я врал насчёт записей. Но он этого не знал.

– Ты мне законы читать будешь, щенок? – зарычал он. – Я с твоим папкой разговаривал, когда ты ещё под стол пешком ходил!

– С моим папой вы можете поговорить на досуге. Сейчас разговор идёт со мной. И о Марии. Вы прекращаете с ней любые контакты. Вообще. Ни звонков, ни смс, ни случайных встреч у школы. Ничего.

– А если не прекращу? – он явно пытался взять верх грубостью.

– Тогда на следующий день ваши номера, время звонков и скриншоты будут не только в отделе полиции, но и у моего отца. Вы же знакомы. Он, конечно, человек законопослушный, но у него много знакомых в разных… структурах. И ему, как и мне, очень не нравится, когда кто-то тревожит близких нам людей.

Я сделал ударение на «близких». Пусть думает, что угодно. Пусть думает, что она под моей официальной защитой. Отца я, конечно, втягивать не собирался – он содрогнулся бы от одной мысли о таком скандале. Но блеф сработал.

На том конце затянувшаяся пауза. Слышно было, как он шумно вдыхает.

– Ты думаешь, меня такими пугалами возьмёшь? – пробормотал он, но пыл уже сбит.

– Я не пугаю. Я информирую о последствиях. Ваш выбор. Либо вы забываете дорогу к школе Марии и её номер телефона. Либо у вас начинаются проблемы. Серьёзные. И поверьте, – я добавил лёд в голос, – у меня достаточно ресурсов, чтобы эти проблемы стали очень конкретными. Начиная от внезапных проверок вашего «бизнеса», если он у вас есть, и заканчивая личными неприятностями. Вы же не хотите, чтобы вас снова посетили старые друзья из мест не столь отдалённых? По надуманному, конечно, поводу.

Я не знал, есть ли у него бизнес и какие у него «друзья». Но человек с таким поведением обычно имеет какие-то тёмные делишки. И боится внимания.

Последовала ещё одна пауза. Потом он хрипло выругался.

– Ладно. Задолбали. Раздули из мыши слона. Скажи этой своей… Машке, чтоб больше ко мне не лезла.

– Она к вам и не лезла, – жёстко парировал я. – Это вы лезли. Запомните: конец истории. Если я увижу хотя бы один пропущенный с ваших номеров – всё, о чём я сказал, случится. В тот же день. Всё понятно?

– Понятно, понятно, – буркнул он и бросил трубку.

Я положил телефон. Руки были сухими и холодными. Я не любил такие разговоры. Они опускали меня на уровень таких вот Глебов. Но иного выхода не было. Полиция? Смешно. С её братом-свидетельством и без явных угроз – максимум вынесут предупреждение. А потом он бы отыгрался на ней втройне.

Я взял свой телефон и написал ей на новый номер, который она дала.

«Это Александр. Вопрос с телефоном решён. Больше звонить не будут. Спи спокойно».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Что ты сделал?»

«Поговорил. Как взрослые люди. Всё в порядке.»

«Спасибо.»

«Не за что.»

Я положил телефон, чувствуя странную опустошённость. Да, я её защитил. От этого урода. Но мог ли я защитить ее от всех? От Ольгиных пакостей. От сплетен. От её матери. От меня самого, в конце концов.

Пари. Его тень всё ещё висела надо мной. Новогодний концерт приближался неумолимо. Влад, хоть и притих после моего наезда, всё ещё бросал на меня колкие взгляды. Максим всё так же молчал, и его молчание было громче любых обвинений.

Я встал и подошёл к окну. На улице горели фонари. Где-то там была она. Должно быть, сейчас вздыхает с облегчением. И не знает, что её главная угроза сидит не в подъезде и не у школы, а здесь, в этой комнате. Человек, который дал слово сломать её, чтобы доказать какую-то идиотскую точку.

Выиграть это пари теперь значило бы совершить самое настоящее предательство. После всего. После библиотек, после защиты от Влада, после этого разговора с Глебом. Это было бы грязнее, чем всё, что сделала Ольга.

Я закусил губу до боли. Тупик. Чистейшей воды. Я загнал себя в ловушку, из которой не было достойного выхода. Оставалось одно: тянуть время. До концерта. Возможно, что-то изменится. Возможно… я найду в себе силы признаться. Или найду способ аннулировать пари, не теряя лица.

Телефон в кармане снова напомнил о себе. Я посмотрел. Она написала ещё раз.