Парижские авантюры и магия

Глава 22.

Пока Мори́с решал с Франсуа вопрос с одеждой простолюдина, я встретилась с Жераром. У мужчины был выходной, и ветеринар позвал меня к себе в гости. Я согласилась! Ну а что? Не могу же я вечно довольствоваться снами и перепиской сквозь время. Хочется человеческого общения и контакта.

Чтобы подтвердить свою теорию про стол-почту, я выслала графу де Ровель рисунок, где мужчина сидит в саду, подставив лицо солнцу. Вложила и послание, в котором поблагодарила графа за комплименты к моему таланту. Ответа пока не получила.

Жерар жил в двухэтажном коттедже с красной крышей, увитым розами в центре Провена. На первом этаже располагалась гостиная, кухня, а на втором — две спальни.

Мы мило пообщались и перекусили, а когда настал интимный момент и оба были готовы переместиться в спальню, у мужчины зазвонил телефон. Жерар нехотя ответил на звонок, теребя волосы на голове.

– Еду! – резко сказал в трубку ветеринар.

– В соседней деревне начались роды с осложнением у кобылы. Нужно помочь, — извиняюще развел руками Жерар, грустно улыбаясь.

– Можно мне с тобой? – с надеждой попросила я.

Жерар улыбнулся, обнял меня и нежно поцеловал.

– Не забоишься? Тогда поехали! — разрешил мужчина, беря ключи от машины и сумку с медикаментами.

До фермы с рожающей кобылой мы добрались за полчаса. В загоне конюшни лежала красивая лошадь с вздутым животом и тяжело переживала процесс жеребости. Воды у животного отошли более получаса назад, а жеребёнок не выходил на свет. Кобыла испытывала трудности.

Жерар перестал быть балагуром, как только надел халат и стетоскоп. Было интересно наблюдать, как мужчина серьезно и четко исполняет важные действия по спасению страдающего животного. Ветеринар осмотрел живот, сделал укол, и затянувшийся процесс сдвинулся с мертвой точки.

Необычайно нежные чувства я испытала, когда немного окрепший жеребёнок потянулся к матери и начал сосать молоко.

Уставший, но довольный Жерар отвез меня в небольшой ресторан в деревеньке. День прошел необычно и насыщенно. К большему мы так пока и не перешли. Но после увиденного я все больше погружалась и влюблялась в Жерара.

А на следующий день в камине я нашла одежду простолюдина восемнадцатого века, записку с адресом, рекомендации и кошель с пятью золотыми и десятью серебряными монетами.

Мори́с воодушевился, мельтешил возле меня и командовал процессом преображения в молодого мужчину.

Надела я сначала спортивный бюстгальтер для утягивания своей пышной груди. Затем натянула исподнее из грубого сероватого холста: длинную сорочку до бедра и подштанники на завязках, доходившие до колена. Желательно не натереть нежные места. А то будет удивительно выглядеть: немой и ходящий на раскоряку парень. Буду похожа на гориллу или шимпанзе.

Рубашка с небольшой желтизной, с пышными рукавами, сужающими на запястьях, и отложным воротником с треугольным вырезом скрыла мои первичные половые признаки, то есть грудь.

Бежевые штаны были немного широковаты, но рубашка навыпуск спрятала сей неприятный момент. Поверх полагалась коричневая жилетка до середины бедра и с широким поясом и шнуровкой.

Кожаные сапоги оказались большеватыми, пришлось засунуть во внутрь носки. Но обувь была крепкая и удобная. Образ завершала широкополая шляпа. Я перемещалась в Париж восемнадцатого века летом. Плащ и куртка мне не нужны.

Я рассматривала себя в зеркало. На меня смотрел высокий стройный парень в опрятной крестьянской одежде. Волосы заправлены за шляпу. Лицо было чистым и без одного волоска. Даже бутафорских усов у меня нет! Надеюсь, и так прокатит!

Дух облетел меня пару раз и заставил в район паха положить носок. Я покраснела, но исполнила просьбу.

- Мало, бери больше! – заверещал призрачный друг.

Закатив глаза к потолку и тяжело вздохнув, я засунула пару шерстяных гольф. Было неудобно, носки перемещались в ненужные стороны, на месте не сидели.

Я написала сама себе записку под диктовку Мори́са, что я немой крестьянин, ищу работу, не женат. Господа охотнее брали в услужение безбрачных. Чтобы несемейные люди всё свое время посвящали хозяевам. Кучу бумаги извела с непривычки и от усердия. А потом переписывала на чистовик на более похожих к той эпохе листах чернилами, стараясь обойтись без клякс.

Попрощалась с Разбойником. Увидимся еще когда-нибудь с милым, верным, хвостатым другом?

Насыпала побольше корму в миску и налила воды. Хотя Мори́с обещал, что мы будем отсутствовать от силы час!

Подгоняемая нетерпеливым приведением, засунула бумаги в карманы штанов. А кошель в сапоги. Залезла в камин, предварительно поставив серебряный канделябр графа Сен-Жермена на каминную полку. Вслух произнесла точную дату и место прибытия и закрыла глаза.

«О, мамочки! Неужели это правда и я через мгновение перемещусь в Галантный век? Я спятила или мне снятся чудные сны?» – с нарастающим ужасом задала вопрос сама себе я.

Дух возле моего правого уха что-то шептал успокаивающее.