Парижские авантюры и магия

Глава 34.

В начале декабря в самый снежный вечер через потухающий камин ко мне на диван уселась импозантная дама в темном длинном платье и шляпке с вуалеткой.

Миловидная гостья была черноволосая, с прямой спиной, острым взглядом и хорошо поставленным голосом. Мадам пятидесяти лет внимательно осмотрела меня, кивнула своим мыслям и заговорила.

— Меня зовут Берти́ль Клема́нс Дюмо́н, оперная певица в Гранд Опера́ с 1880 по 1899 годы, — представилась гостья.

Я отрекомендовалась в ответ с легким поклоном.

– Мне нужна помощь, милая Саша! Для начала скажу, что ваша мама прекрасная певица! Она исполняет те партии в театре, которые когда-то пела я! – прижав руки к пышной груди, эмоционально произнесла Берти́ль.

– Обязательно помогу чем смогу! – заверила я женщину.

- Знаете, Саша, я была богата, но стара для своего мужа импрессарио. Были времена, когда я блистала в Париже, Вене, Риме и даже в России. Мне рукоплескала вся Европа! – делилась со мной бывшая оперная дива, заламывая от эмоций руки.

- Но Кристоба́ль влюбился в молодую певицу Мими́ Фуше́. Я чувствовала, что стала не нужна его горячему сердцу, и выгнала предателя из супружеской спальни! Но деньги муженьку требовались как воздух, и я стала ждать удара от когда-то любимого человека, — рассказывала Берти́ль, утирая сухие глаза платочком.

- Мне пришла мысль спрятать драгоценности и деньги, заработанные в театре. Но я не успела сообщить сыну, где укрыла украшения и франки. Меня отравили стрихнином, подсыпанным в жареную утку, — объявила мадам, сжимая платочек в руках.

- Мою персону быстро забыли в театре и светской жизни. Партии отдали любовнице супруга. Но бездарность не заслужила любви взыскательной публики! Ее сняли с репертуара. Знаю, что Кристоба́ль и Мими́ искали драгоценности, но не нашли, — подмигнув мне, гордо продолжила Берти́ль.

- Сын на момент моей смерти учился на врача. Гийо́м поссорился с отцом и покинул дом. Деньги кончались, вертихвостка Мими́ бросила моего супруга. Сын отучился на хирурга с отличием, влюбился. Но мальчик мой беден, — хлюпая носом от настоящих слез, прошептала бывшая оперная дива.

- Александра, я сообщу вам, где мой клад. Тогда вы сможете рассказать о его существовании сыну? Умоляю! — заламывая руки, попросила дива Гранд Опера.

Я подумала и согласно кивнула. Нельзя позволить деньгам быть важнее счастья и стать преградой для любви!

Воодушевленная заверениями в содействии, гостья продолжила рассказ.

- Я спрятала свои украшения на могиле матери на кладбище Пер-Лашез. Моя матушка была славной поварихой графа де Круазе́. Эта жесткая и строптивая женщина держала слуг в своей железной хватке, — со смешком рассказывала мадам Дюмо́н.

- Я придумала увековечить надгробный памятник с матушкиным образом. На постаменте стоит крепкая женщина с решительным лицом в фартуке, колпаке, с половником и кастрюлей у груди. Кристоба́ль не любил тещу при жизни, терпеть не мог и после разговоров о ней. Потому что она видела его слабые стороны и говорила мне о них. Маман сразу поняла, что за субчик перед ней: наглый, хитрый, мелочный развратник! При знакомстве с родительницей месье Дюмо́н целовал ей ручки. А за спиной поносил мудрую женщину, — с печалью в голосе поведала мадам.

- Так о чем я! В кастрюле есть полость, куда засунула сбережения. Я не могла допустить, чтобы честно заработанные деньги достались профурсетке, а не моему единственному мальчику! Ах, если бы он не был так далеко, я бы лично в руки отдала украшения! — начиная рыдать, проговорила бедная женщина.

– Я подавала знаки Гийо́му, но сын не замечал мою безтелесную личность и сигналы! На вас, дитя мое, одна надежда! Спасите от бедноты и одиночества моего сына! — заламывая ладони, прокричала мадам Дюмо́н и взлетела к потолку.

Я попросила гостью дать мне на исполнение несколько дней. Берти́ль кивнула, перечислила адреса, где, возможно, обитают бывшие родные, и скрылась в камине.

«Задание мне видится легким! Найду парня, покажу, где лежат сбережения его матери. Могу даже зарисовать довольного отпрыска мадам Дюмо́н с украшениями у монумента бабули. И пусть сынок дивы живёт как считает нужным и женится на ком пожелает. А я посмотрю на Париж начала века!» — рисовала я в голове прекрасные картины.

– Мори́с! Нам предстоит вылазка в Париж начала 20 века! Нужно раздобыть наряд! – в восторге закричала я на всю гостиную, испугав своего пса.

Разбойник соскочил с дивана, потянулся и улегся на лежанку у камина. Удивительно, но собаку не пугали потусторонние гости. Как будто Лабски их не замечал. Когда его хвалил Мори́с, то четвероногий расплывался в улыбке и мотал хвостом.

– Я слышал, дорогая! Готов сопровождать вас, мадмуазель! – сообщил призрак, делая лёгкий поклон.

С платьем и наличностью, как всегда, помог верный Огюсте́н де Копе́. Я переоделась и, скрючившись в камине, произнесла год и место назначения.