Парижский лабиринт

Глава 7: "Управляющий и его тайны"

В дверях кабинета стоял Габриэль Дюран, управляющий поместьем. В его руке блестел револьвер, направленный прямо на Роберта и Изабель. Лицо мужчины было искажено гневом и отчаянием.

– Вы не должны были сюда приходить, – сказал он хриплым голосом. – Не должны были рыться в чужих тайнах.

Роберт медленно поднял руки, одновременно оценивая возможности для бегства. Изабель прижалась к стене, ее лицо было бледно как мел.

– Мсье Дюран, – спокойно произнес Роберт. – Опустите оружие. Мы можем все обсудить цивилизованно.

– Цивилизованно? – горько усмехнулся управляющий. – Когда вы копаетесь в моей жизни, разрушаете последние надежды на будущее?

– Так это вы убили мсье Дюпона?

Дюран дрогнул, но револьвер продолжал целиться в детектива:

– Я не хотел... Это произошло случайно, в порыве гнева.

– Расскажите, что случилось, – попросил Роберт, медленно делая шаг вперед.

– Стойте на месте! – рявкнул Дюран. – Я не хочу убивать вас, но если придется...

Роберт остановился. В глазах управляющего он видел отчаяние человека, загнанного в угол.

– Габриэль, – мягко сказал он, – я прочитал письмо мсье Дюпона. Я знаю правду о смерти его первой жены.

Лицо Дюрана исказилось от боли:

– Тогда вы понимаете, почему я не мог позволить ему рассказать об этом.

Роберт кивнул. Картина начинала проясняться. В письме Анри Дюпон писал, что его первая жена умерла не от чахотки, как считали все, а от отравления мышьяком. И виновником был молодой садовник, который впоследствии стал управляющим поместья.

– Вы отравили Анну Дюпон, – констатировал Роберт.

– Я был молод, глуп, влюблен, – прошептал Дюран. – Анна была так красива, так недоступна. Жена хозяина, мать маленького Виктора. Но она заметила меня, стала оказывать внимание.

Изабель слушала, затаив дыхание. История, которую рассказывал управляющий, была полна страсти и трагедии.

– Мы встречались тайно, в оранжерее, в дальнем углу парка. Анна говорила, что несчастлива в браке, что Анри не понимает ее. Я поверил, что она любит меня.

– Но что пошло не так?

– Она забеременела. От меня. И тогда испугалась, захотела прекратить наши отношения. Сказала, что это была ошибка, увлечение.

Роберт понимал, как развивались события дальше. Молодой садовник, ослепленный страстью и отчаянием, решился на преступление.

– Вы отравили ее, чтобы она не могла рассказать мужу о романе?

– Нет! – взорвался Дюран. – Я хотел только напугать ее, заставить принять какое-то лекарство, которое бы прервало беременность. Но переборщил с дозой.

– Мышьяк использовался тогда как абортивное средство, – кивнул Роберт. – Но в неумелых руках становился ядом.

– Анна умерла в страшных мучениях. А я... я не мог признаться. Слишком много людей пострадало бы.

Дюран опустил оружие, его плечи поникли от тяжести воспоминаний.

– Анри ничего не подозревал двадцать лет. Врачи объяснили смерть жены чахоткой, усугубленной беременностью. Но недавно он решил перенести ее прах в новую гробницу и заказал эксгумацию.

Роберт понял весь ужас ситуации. Современные методы анализа могли выявить следы мышьяка даже через двадцать лет.

– Экспертиза показала отравление?

– Да. Анри получил результаты в прошлую пятницу. Он был в ярости, требовал от меня объяснений. Я пытался убедить его, что это ошибка, но он не верил.

– И тогда вы решили его убить?

Дюран прошел к креслу и тяжело опустился в него, все еще держа револьвер:

– Я пришел к нему в понедельник вечером не для того, чтобы убивать. Хотел объяснить, попросить прощения, убедить не подавать в полицию.

– Что произошло в кабинете?

– Анри был непреклонен. Сказал, что справедливость должна восторжествовать, что я слишком долго избегал наказания. Грозился передать дело следователям на следующий день.

Роберт представил себе эту сцену: старый банкир, требующий справедливости, и отчаявшийся управляющий, видящий крах всей своей жизни.

– И тогда вы схватили нож?

– Нож для разрезания бумаг лежал на столе. Анри повернулся к сейфу, чтобы достать какие-то документы. Я... я не помню, как это произошло. Очнулся, когда он уже лежал в кресле с ножом в груди.

Дюран говорил монотонно, словно рассказывал чужую историю:

– Потом я пришел в себя, понял, что наделал. Уничтожил в камине результаты экспертизы и другие бумаги, которые могли указать на меня. Вытер нож, отпечатки пальцев.

– Как вы попали в дом? – спросил Роберт.

– У меня есть ключи. Анри дал их мне много лет назад для экстренных случаев. В тот вечер я воспользовался служебным входом.

– Горничная видела, как уходил Ламберт около десяти. Значит, вы пришли позже?

– Да, около половины одиннадцатого. Дождался, пока дом утихнет.

Роберт записывал показания в уме, проверяя их на логичность. Версия Дюрана объясняла многие нестыковки в деле.

– Почему вы угрожали мне? Посылали анонимные записки, организовали взлом квартиры?

– Я видел, как вы расспрашиваете людей, собираете информацию. Боялся, что докопаетесь до правды. Записки писал сам, а для взлома нанял человека из местных воришек.

Изабель, которая до сих пор молчала, вдруг заговорила:

– Габриэль, почему вы рассказываете нам все это? Ведь мы можем передать ваши слова полиции.

Дюран горько усмехнулся:

– Потому что все равно конец. Если не за убийство Анри, то за смерть Анны. Двадцать лет я жил с этим грузом на совести, и хватит.

Роберт почувствовал, что момент благоприятный для действий. Дюран был морально сломлен, внимание его ослабло.

– Габриэль, – сказал он спокойно, – давайте пойдем в полицию. Вы сами сдадитесь, расскажете все, как рассказали нам. Это зачтется вам как смягчающее обстоятельство.

– Нет, – покачал головой управляющий. – Я не могу в тюрьму. У меня больное сердце, я не выдержу.

Он поднял револьвер, но теперь направил его на себя: