Парк мистических животных. Тайна острова

Глава 5. Пустыни. Имя для острова

Оборотни-песцы на магическом острове выбрали снежный район, который был им привычнее всего. Они поселились рядом с бархатными тиграми.

Пока мы летали в Заснежье, я приручала животных только по ночам, когда остальные уже спали. Теперь можно было выпустить тройку утихомирившихся пегасов, которые дольше остальных оставались в вольере. Сейчас и они были на свободе. Расправили крылья, взмахнули ими и легко поднялись в воздух, отправившись искать остальных. Оставшиеся крылатые рыси из Неизведанного Леса тоже отправились на волю. Две ледяные мантикоры, пойманные уже давно, наконец-то, приручились и отправились искать себе место.

Были выпущены и золотистые мантикоры, которых выкупили у людей. Теперь возле дома Стифана жили ещё три красивых зверя, которые не стали уходить далеко. Приходила в гости и Львирра. Поэтому иногда здесь можно было увидеть пять резвящихся мантикор и Стифана на балконе, наблюдающего за весельем. Отличить Золотце от других мантикор было просто – она всегда оглядывалась, если её позвать по имени, и она единственная заходила в дом спать, тогда как остальные предпочитали спать под открытым небом.

Приручилась мать совиных грифонов. Её детёныши стали ручными почти сразу, а вот родительница долго не хотела общаться ни с людьми, ни с оборотнями. Но спокойная и сытая жизнь смягчили грифоншу, и теперь семейство совонов было выпущено. Совиные грифоны расправили крылья и улетели к самым вершинам гор, где всегда лежит снег.

Роющие волки выпустились стаей. В лесу они не пытались копать ямы-ловушки, но норы для сна и отдыха себе отрыли. За время, проведённое в вольере, волки успели подружиться и теперь не пытались разойтись по всему лесу. Их норы располагались близко друг к другу, а некоторые даже пересекались.

Алые драконы, к которым я начала заходить совсем недавно, оказались очень понятливыми. Все десять драконов вели себя спокойно, легко перенесли переход на растительную пищу. Даже матери с детёнышами не рычали на меня. Удалось приучить их и к людям, и к другим обитателям острова. После этого алые драконы были выпущены в лес, где поселились стаей. Никого не трогали, и к ним никто не лез. Рядом с этими драконами спокойно жили несколько крапчатых лесных и один солнечный дракон.

С ночным чёрными драконами приручение пока ещё не завершилось. Меня они уже полностью приняли, но на других людей или животных пока скалились и рычали.

Из шести лесных мантикор мне удалось приручить полностью только одну. Теперь она жила на воле, по соседству со стаей роющих волков и парой крылатых рысей.

Василиски приручаться не желали совсем. Прятались под корнями деревьев, шипели и пытались использовать свою магию. Пауки из леса перешли на новый рацион труднее всех, медленнее привыкали и к новым правилам. Но с ними дело продвигалось. Они внимательно слушали мысленно сообщаемые им правила острова и иногда даже задавали вопросы, поясняя для себя непонятное.

Ризз и Стифан снова летали выкупать магических животных у людей. Теперь они привезли чёрных гончих, шипастых рысей и бархатных тигров, которых оказалось в два раза больше, чем мы нашли на воле. Шипастые рыси и бархатные тигры вышли из вольеров уже через несколько дней. Охотиться они не умели, перевести их на плоды труда не составило. На чёрных гончих ушло чуть больше времени, но сейчас они жили в ущельях гор на нашем острове.

Пока мы не летали за дикими зверями, у меня оставалось время не только для общения с животными, живущими на воле и для приручений вольерных, но и просто для ночных прогулок под звёздами. Сегодня ночью я неспешно скользила в снежном районе по свежевыпавшему снегу, который под моими лапами даже не хрустел. Звёзды освещали густой нетронутый лес и белый сверкающий снег. Пока вокруг стояла тишина, хотя я знала, что здесь везде кипит жизнь.

Беззвучие ночи прервал тихий шелест шагов. Я затаилась за деревом и прислушалась. Определила, что это, скорее всего, Леон, так как остальные в это время уже десятый сон видят. Скоро Леон показался из-за деревьев. Интересно, сможет ли почувствовать, что за ним следят? Говорят, что охотники умеют предчувствовать зверя поблизости, чтобы успеть среагировать. Если у Леона такое тоже есть, неплохо бы развить, ему бы пригодилось – остались ещё пустыни и горы. Здесь на острове опасностей нет и не будет.

Бесшумно ступая по снегу и скрываясь за деревьями, пошла за ним. Почувствовать меня Леон смог только через полторы минуты. Остановился и начал оглядываться. Я затаилась, наблюдая, сможет ли он найти только по чутью. За большим чёрным корнем дерева меня было совсем не видно. Определить, где я нахожусь, он смог всего за несколько секунд и направился в нужную сторону. Теперь осталась последняя проверка – на изворотливость – успеет ли увернуться от меня. Не успеет – на свежий снег падать не больно, а здесь сегодня намело целые сугробы. Я прыгнула из своего укрытия. Леон уворачиваться не стал, хотя мог бы успеть. Сейчас он лежал на спине, а я присела в снег, придерживая Леона передними лапами.

- Поймала? Проверяешь мои охотничьи инстинкты? – спросил Леон, чуть щурясь.

- Угадал. Слабые у тебя инстинкты. – прокомментировала я.

- Так мне и охотники всегда говорили. Может, поэтому меня долго с собой на задания не брали, а когда захотели взять, я от них ушёл. – сказал Леон.

Я принюхалась. Какого-то запаха не хватает. Точно, от Леона не пахнет металлом.

- А где твои нож и броня? – спросила я.

- Интересно, зачем они мне могут понадобиться здесь, на острове? Я только первую неделю здесь носил броню, когда думал, что здесь может быть какая-то опасность. Но ничего и никого опасного здесь нет. – ответил Леон. – Кстати, то, что ты называешь ножом, скорее кинжал, просто вторая сторона прикрыта незаметным однотонным чехлом. И все двери на охотничьей базе открываются по-разному. Для каких-то нужен кинжал, для других – нож, а если ошибёшься и сделаешь не так, сработает сигнализация, которая очень громко воет.