Пароль к твоему сердцу

Пролог

Пролог

Двенадцать лет назад

У него были аквамариновые глаза. Не голубые, не серые, не синие. Цвета Адриатического моря на границе песчаной косы, цвета крыла зимородка в полёте…

Полина увидела их и замерла, всматриваясь, залипла, на минуту как будто оглохла, привычный шум отошел на второй план.

Тёмная каёмка вокруг, светлые лучики от зрачка к краю, и удивительный переливчатый цвет радужки, в который она всматривалась так долго, что очнулась только тогда, когда обладатель этих самых глаз помахал ладонью у неё перед лицом.

– Эй! Ты живая? – голос парня уже переломался и был по-мужски низким, приятным. От контраста с загорелой кожей белизна его голливудской улыбки казалась еще ярче.

Девчонки вокруг захихикали, перемигиваясь, пихая друг дружку локтями и поглядывая на симпатичного новенького.

Парень был не просто симпатичным, он был эталонным красавчиком: высокий, широкоплечий, с правильными мужскими чертами лица, квадратным подбородком, крупными, красиво изогнутыми губами, приятно бугрящимися под футболкой мускулами.

Чистую кожу покрывал карамельного цвета загар, русые волосы выгорели до соломенного цвета на кончиках и темнели у корней, подстрижены в простую “канадку” и уложены с небрежным шиком. Прядки то и дело падали на лоб, лезли в глаза. В эти удивительного цвета глаза…

Голубоглазый блондин – двести очков крутизны из ста! И каким-то неведомым образом он сидел с ней за одной партой…

Ну ясно же, каким. Сидеть с Домбровской было западло, и место рядом с ней всегда пустовало, а больше свободных не было.

В каждом классе есть свой изгой, а то и несколько. В их классе хватало одной Полины, второй такой не нашлось.

Заучка, на два года моложе своих одноклассников, тощая, пучеглазая, вечно растрепанная, она буквально всем своим видом напрашивалась на то, чтобы ей харкали в тетради, играли в “сифак” её вещами, отвешивали тычки и много, много чего ещё, на что только хватало фантазии стаи подростков в пубертате.

Так что новенький сел с ней чисто случайно – досадное недоразумение, которое на первой же перемене будет исправлено.

Но пока…

Пока Полина могла искоса рассматривать сетку вен на его мощных руках – не как у тупицы Боброва, который накачал себе лапы как у качка и бычью шею, нет. У него были приятно широкие предплечья и плечи с явно выраженными бицепсами. Мускулы напрягались и опадали при движении, красиво…

Полина сглотнула слюну, волнуясь. Она чувствовала себя рядом с новичком особенно неловкой, некрасивой и нескладной, особенно теперь, когда все на её парту так пялились. Уши под волосами горели, от переживаний ком подкатывал к горлу.

Руки задрожали мелкой противной дрожью, и девушка засунула их подмышки, нахохлилась, кусая губы.

По закону подлости, биологичка выбрала именно этот момент, чтобы задать ей уточняющий вопрос, который Полина прослушала, и нарвалась на выговор. Да, она в облаках витает! Имеет право, в кои-то веки не готова была отвечать!

В отсутствие других развлечений она могла лишь учить уроки, и в этом году должна была закончить школу экстерном. Впереди предстояли экзамены и в школе, и в художке, вступительные в Строгановку, конкурсный отбор.

Ей и без всяких там блондинов было о чем понервничать!

Но после первого урока всё стало только хуже, поскольку пересаживаться новичок отказался – вежливо, но однозначно. И даже прямой намек на то, что сидеть тут – место для лохов, он проигнорировал. Правда, при этом как-то так улыбнулся, что от него отвалили.

Прозвенел звонок на большую перемену, и весь класс дружно повалил в столовую. Надо было поторопиться, если не хочет упустить шанс пообедать, но Полина не спешила следом за всеми. Походы в столовую она всей душой ненавидела. У неё регулярно “случайно” выбивали из рук поднос, ей ставили подножки и обливали соком – спасибо, если не горячим чаем! И не ходила бы на обед вовсе, но с собой еду она не носила, а после школы предстояло ехать на занятия в художку…

Войдя в столовую, девушка окинула толпу настороженным взглядом. Мысленно приготовилась выслушать очередную порцию насмешек, а может, и не только их, но… Она еще не поняла, что всё изменилось.

Теперь за ней шел новенький, и всё внимание было обращено к нему. А он с невозмутимым лицом встал в очередь, притянул к себе пару красных пластиковых подносов и, раньше чем опешившая Полина успела опомниться, набрал туда всего понемногу, для них обоих.

– Бери второй, резче, а то поесть не успеем, – ей бы обидеться на грубость, но грубостью его слова не были, парень улыбался и поторапливал её незло, усмехаясь в тридцать два белоснежных.

Заняв пару свободных мест за длинным столом, он стянул с себя толстовку и набросил на плечи, небрежно связав рукава на груди. Полина могла поклясться, что не она одна обглодала взглядом мускулистое спортивное тело. Такой фигуры ни у кого из старшеклассников не было: правильный треугольник спины, широкие плечи, крепкие бёдра. Он не красовался, просто переодевался, ни на кого не глядя. Придвинув поднос ближе, он сел как-то так, что за ним до стены как раз было достаточно места.