Паруса над Забвением

Глава 1. Баловень Судьбы

“Кого море выбрало, тому уже не сойти на берег прежним.

Каждый возвращается с него кем-то другим — или не возвращается вовсе”( старинная морская английская поговорка).

Глава 1. Баловень судьбы

Олег Ефимов пришёл в себя не от звука будильника и не от лучей солнца, а от настойчивого, давящего сигнала собственного тела. Потребность облегчить мочевой пузырь была острой и не терпящей отлагательств. Если бы не этот физиологический императив, он, вероятно, продолжал бы беспробудно спать в объятиях тяжелого, вязкого забытья. С трудом оторвав голову от подушки, Олег нащупал босыми ногами холодный пол. В висках пульсировало, словно там работали маленькие отбойные молотки. Сонно шаркая, добрёл до туалета, нащупал выключатель и моргнул от резкого света. Там рядом с унитазом блаженно спал какой-то чувак на каком была надета пёстрая “гавайка” и плавки с пальмами. Рядом лежала пустая бутылка из под “Текилы". Олег мутным взглядом смотрел на него пока мочился в унитаз вспоминая, как звать этого парня и как он здесь оказался? Но в голове были сплошные провалы. Вернувшись назад в комнату он недовольно нахмурился, потому что она напоминала поле боя после битвы титанов алкоголя. Повсюду валялись пустые стеклянные бутылки, смятые пивные банки, упаковки из под сигарет и липкие одноразовые стаканы. Разноцветная бумажная мишура, словно праздничный серпантин после карнавала, укрывала пол пёстрым ковром. По центру возвышался стол. Еще вчера здесь громоздилась батарея из водки, джина, текилы и гор закусок. Сейчас же на столешнице, покрытой пятнами и крошками, сиротливо стояли недопитые бутылки и гора грязной посуды. На большом кожаном диване, переплетясь конечностями, спали вповалку три человека: две девушки и парень, укутанные в ту же цветную мишуру, словно в коконы. В глубоком кресле, запрокинув голову, храпел еще один тип — весь в татуировках, с массивной серьгой в ухе. Олег присмотрелся, и обрывки памяти начали всплывать, как пузырьки в бокале.

— Макс... — прохрипел он, узнавая парня в кресле.

А на диване, значит, Марк, Валентина и Анджела. Точно. Вчера они отмечали здесь, на его даче, его двадцать третий день рождения.

— Чёрт, как же раскалывается голова, — простонал Олег, массируя виски. Первой мыслью было похмелиться пивом, но где его взять в этом хаосе? Он повернулся к своей большой круглой кровати. На другом конце, плотно завернувшись в одеяло, спала какая-то девица. Лица не было видно, только прядь светлых волос выбилась наружу. "А это ещё кто?" — пронеслось в голове. Её, как и того типа в туалете, он точно не мог вспомнить по имени. "Мда, вечеринка удалась на славу, — подумал он с горькой иронией. — Так погуляли, что я ровным счётом ничего не помню. Надеюсь, родители не заявятся раньше времени" . На прикроватной тумбочке он заметил мятую банку пива. Внутри ещё плескалась жидкость. Не задумываясь, схватил её и влил в себя содержимое. Надежда на облегчение рухнула мгновенно: пиво было выдохшимся, теплым и отдавало металлом. Стало только противнее. Взгляд упал на двух литровую бутылку "Пепси" , стоявшую на краю стола. Она была нетронутой, запотевшей. С трудом свинтив крышку дрожащими пальцами, Олег жадно припал к горлышку. Он пил так быстро, что половина сладкой газировки вместе с пеной полилась ему на подбородок и грудь. Пузырьки газа ударили в нос, вызвав приступ кашля. Он закашлялся, слёзы выступили на глазах. Появилось небольшое облегчение, но голова всё ещё была тяжёлой, словно налитой свинцом, но мир вокруг перестал плыть, и жизнь медленно, со скрипом, начала возвращаться в тело. Мобильный телефон завибрировал в кармане его джинсов. Был звонок от матери, Олег недовольно скривился и сбросил вызов, но она упорно продолжала названивать пока он не взял трубку и хрипло ответил:

—Алло?!

— Олежек, ты почему мои звонки игноришь? Где ты сейчас?

— Ма, что ты хочешь от меня?

— Ничего, просто хотела тебя предупредить, что если ты снова закатил вечеринку на нашей с отцом даче и соседи будут жаловаться на тебя, то имей ввиду, что это был последний раз, когда мы разрешили тебе там отмечать,что либо.

— Короче ма, ты позвонила мне с утра, чтобы мозг начать выносить своими нравоучениями? Я на эту дачу имею те же права, что и вы— так что хватит уже мне впаривать эту чушь. А на соседей я ложил болт, пусть смотрят за собой и мне похер на их мнение. У меня был день рождения и как хочу так его и отмечаю.

— Ладно сынка, не злись и не повышай голос на мать. Мы с отцом послезавтра возвращаемся из Таиланда, убери свой свинарник к нашему приезду и получишь от нас сюрприз к дню рождения.

— Ой, да ладно, чем вы меня можете там удивить?

— Не будь занудой. Мы с папой стараемся для тебя, будь хоть немного за это благодарен нам.

Олег сбросил звонок, не дослушав, и с раздражением кинул телефон на кровать. Аппарат мягко утонул в простынях, пахнущих дорогим парфюмом и вчерашним алкоголем. Он провёл ладонью по лицу, взлохматил волосы и тяжело выдохнул. “Сюрприз…” — усмехнулся он. Сюрпризы у родителей всегда были одинаковые: машина поновее, карта с увеличенным лимитом, путёвка, часы, квартира “на перспективу”. Вещи, которые не нужно было заслуживать — они просто появлялись, как фон его жизни, как само собой разумеющееся.Он накинул на себя с пола валяющуюся там футболку — фирменную, с логотипом, которая стоила как месячная зарплата какого-нибудь офисного планктона — и прошёл на кухню. Огромное пространство, дизайнерская мебель, кофемашина за несколько тысяч евро, винный шкаф, в котором бутылки стояли стройными рядами, будто солдаты на параде. Всё это ему не принадлежало — и в то же время принадлежало полностью. Родительская дача была для него не домом, а декорацией. Очередной площадкой для веселья. Он включил музыку — что-то модное, электронное, ритмичное — и полез в холодильник. Там, среди аккуратно расставленных остатков контейнеров с едой, приготовленной прислугой, обнаружилось нетронутое никем холодное пиво. Олег открыл банку, сделал длинный глоток и прикрыл глаза. Жизнь снова становилась терпимой. Так проходили его дни — и ночи. Клубы, бары, закрытые вечеринки, яхты друзей отца, квартиры, где никогда не спрашивали: “А кто ты такой?” Его знали по фамилии. Ефимов. Этого было достаточно. Сын того самого Ефимова — девелопера, инвестора, человека, чьё имя мелькало в деловых новостях и шёпотом произносилось в нужных кабинетах. Олег нигде толком не работал. Когда-то числился “консультантом” в одной из отцовских фирм, потом “креативным менеджером” в другой, но дальше визиток дело не шло. Деньги капали регулярно, будто по расписанию, и он даже не задумывался — откуда и зачем. Они просто были. Девушки появлялись и исчезали так же легко. Сегодня — Лиза с дерзкой улыбкой и коротким платьем, завтра — Алина с большими глазами и разговорами “о чувствах”, послезавтра — вообще кто-то без имени, оставивший после себя только след помады на стакане, чужой запах на подушке и использованный презерватив под кроватью. Он не врал им — просто не обещал ничего. Да и они, в глубине души, всё понимали. Олег Ефимов не был тем, с кем строят планы. Он был тем, с кем прожигают ночь. Иногда, правда, на него накатывала скука. Глухая, вязкая, как туман. Она приходила под утро, когда музыка стихала, гости расходились, а дом вдруг становился слишком большим и слишком пустым. Тогда он открывал очередную бутылку, листал контакты в телефоне и набирал первый попавшийся номер. Лишь бы не оставаться одному. Лишь бы не думать. Учёба? Он числился в престижном вузе, где появлялся раз в месяц — ровно настолько, чтобы его не отчислили. Преподаватели смотрели сквозь пальцы, одногруппники завидовали, а он сам не видел в этом никакого смысла. Будущее было чем-то размытым и ненужным. Оно всё равно “как-нибудь устроится”. Он стоял посреди кухни с банкой пива в руке и смотрел в панорамное окно на аккуратный участок, бассейн, шезлонги, дорогие машины во дворе. Баловень судьбы—так его однажды назвал знакомый отца — с усмешкой, в которой было больше правды, чем комплимента. Олег ухмыльнулся своему отражению в стекле. Жизнь была лёгкой. Слишком лёгкой, чтобы задумываться, что когда-нибудь ветер может смениться — и эти беззаботные паруса вдруг унесут совсем не туда.