Пастух для крокодилов

Часть III. Глава 26

Глава двадцать шестая.

В которой Богдана многократно бьют по голове и по туловищу, а потом очень сильно удивляют

   В номере душно, несмотря на включенный кондиционер. Душно и скучно.

   …Он знал цену словам и хорошим костюмам.

   Зная три языка, уважал русский мат.

   Он в компании дам был веселым и юным

   И по жизни не знал отступленья назад.[1]

- Богда-аш, ну чего ты тоску нагоняешь, а? – спросила Кира жалобно. - Ладно бы хоть под гитару, а то тянешь всё утро заунывным голосом!

- Уйди, старушка, я в печали! И вообще, клиент без охраны, а ты здесь!

- Между прочим, подбодрить хотела! – оскорбилась коллега, направляясь к двери. - Кстати, тебя через стенку отлично слыхать! Ладно, мы, привычные, но другие соседи чем провинились?!

- Они наслаждаются, - заверил Богдан без тени улыбки и затянул, чуть фальшиво, новый куплет:

   Кто ему предложил отступить – что вам дело?

   В наше время давно…

   Хлопнула дверь, и песня прервалась – не интересно без слушателей. Во времена особой тоски или большой радости Богуславский, бывало, «сам себе пел», на манер казахского акына, но сейчас ни того, ни другого не было. Что имелось в наличии, так это паскудное, подвешенное состояние, когда изменить ничего не можешь, ускорить события нельзя, и результат не гарантирован. Одно остается – ждать. Валяться на койке бродить по номеру, песни петь. Разминки себе устраивать короткие, но плотные, дабы мускулатура за двадцать часов не расслабилась, вконец.

   Третий бой, предстоящий сегодня, внушал закономерные опасения – судя по уровню бойцов, просто так тут чемпионами не становятся. Третий… Богдан усмехнулся, сообразив, что именно оно ему напоминает – народную сказку. Для начала, богатырь побивает слабого противника – чудище какое-нибудь, с медной чешуей, далее натыкается на более крупное, с чешуей серебряной. Зверь золоченый и самый громадный ожидает, разумеется, под занавес. Всё по нарастающей. Не поймут люди, если вместо финального дракона против богатыря выйдет змееныш, неспособный даже пламя метать!

   «А с чего решил, что именно тебя на положительную роль присмотрели?! Скорее, ты и есть то самое чудище! Европеец, чужак, да еще и незнакомой веры! Двух местных героев победил, а теперь с тобой сразится самый достойный. Ладно, плевать».

   В дверь постучали – на сей раз явился сам клиент, в сопровождении напарницы-телохранительницы.

- Восьмой час уже, - сообщил ровно, но скрытое волнение в голосе промелькнуло. После ограбления Дмитрий Константинович враз утратил нагловатую самоуверенность – то ли смущался, то ли виновным себя чувствовал в нынешних Богдановских перипетиях.

- Как думаешь, нам туда стоит идти?

- Обязательно. Если пройдет по плану, в отель возвращаться не будем, сразу сорвемся. Да и вообще, лучше, чтоб вы были у меня на глазах.

- Веришь лысому?

- Пожалуй. Если бы мы притащили с собою три штуки наличкой, был бы смысл нас грохнуть, а так… может потребовать, чтобы я еще дрался, но думаю, человек его уровня отвечает за свои слова. Тем более, что это ему ничего не будет стоить.

* * *

   На сей раз публика встретила выход Монаха восторженно – «европеец» успел тут сделаться героем дня.

   «В миссионеры что ли податься? После каждого боя буду обращать поклонников в христианство. Глядишь, через полгода собственный монастырь смогу основать».

- …Его противником выступает многократный чемпион клуба, отважный вои-ин Мула-а-ат!!!

   Трибуны опять завопили, куда активней – чемпион, все-таки. Что Богдану совсем не понравилось, так это псевдоним противника – шибко уж лаконичный, без всяких устрашающих эпитетов. Верный признак, что пугать никто никого не будет – сразу начнется в полную силу.

- Му-лат, Му-лат, Му-лат!!! – вопили трибуны женскими, все больше, голосами, а тот уже выходил на арену, не замечая всеобщего экстаза. Даже улыбнуться публике не удосужился. Высокий, жилистый, стриженый под «площадку», на манер американского сержанта. Из одежды лишь короткие, защитного цвета шорты. Светло-коричневая кожа блестит от масла, мышцы под ней перекатываются, будто жидкий металл, грозно и эффектно.

- Ты бы себя лучше «терминатором» обозвал, - сказал Богуславский, сбрасывая рясу и крестясь. Поднабивший оскомину ритуал вызвал у публики всплеск энтузиазма – часть зрителей начала скандировать Богдановское прозвище, и женских голосов в этом хоре оказалось не меньше. Молитву телохранитель проговорил в полный голос – заметил с удивлением, что простой набор слов помогает подавить волнение, собраться и прийти в необходимое состояние духа.