Пастушка для дракона

Глава 4

Отдельным сюрпризом стал птичник.

Я даже застонала, а пальцы заныли от фантомной боли, вспоминая, как тяжело и больно их ощипывать. Гуси! Штук сорок, а то и пятьдесят крупных взрослых птиц! Понятно, река рядом, почему бы и нет? Утки — этих вообще под сотню! Куры, вот их было меньше, но тоже хватало. Чем всю эту ораву кормить?

Я заглянула в корыта. Ага. У гусей что-то вроде запаренных отрубей. У уток то же самое, плюс зелень. Что за зелень? Ряска? Неплохо! У кур отруби и трава, плюс какие-то объедки. А где все это готовится?

Оказалось, тут же, в птичнике, стоит кирпичная печурка, а на ней огромный котел с запаренными отрубями. Печь греет птичник и готовит еду на всех. Но сколько ж тут работы!

— Господин Лэйран, — вздохнула я, — у вас точно нет возможности нанять батраков?

Дракон только хмуро на меня посмотрел.

Ладно-ладно, авось передумает! Поживем — увидим!

В птичнике, как выяснилось, тоже была калиточка, вернее, тяжелая утепленная дверь, ведущая к реке. Стоило ее открыть — гуси и утки, радостно гогоча, ринулись вниз. Одной заботой меньше. Отруби есть, надо будет налить в корыта к вечеру, чтобы птицы вернулись. Кстати, крылья у них подрезаны или нет? Пригляделась — даже у кур подрезаны. Вот и славно. Не улетят.

Мелисса на птиц смотрела на диво дивное, а уж когда я обошла свитые из прутьев и набитые сеном “гнезда” у куриц, собирая в корзинку яйца, она вообще стала воспринимать меня как волшебницу.

Еще во дворе обнаружилась будка, в которой лежала собака с выводком щенков. Я, правда, думала, это не будка, а птичник еще один или сарай для дров, вот и вломилась туда, не услышав предупреждения дракона. Остановилась как вкопанная, увидев оскал.

— Кобелей хозяева забрали, — прокомментировал дракон, хмуро разглядывая крупную косматую псину размером с теленка, — а сука только ощенилась, до города не дойдет. Оставили.

Мелисса с радостным писком бросилась к щенкам, но я придержала ее за воротник:

— Стоп! Нельзя!

Девочка состроила грустное лицо, но на меня жалобные моськи давно не действуют.

— Эта собачка только-только родила. Хозяева ее бросили. Она всего боится. Если хочешь с ней подружиться, сходи в дом, принеси теплой воды и налей в ее миску. Еще можешь пару сухарей взять. Я разберусь, чем тут собак кормили, и приготовлю.

Девочка радостно убежала в дом. Я только вздохнула — вот уверена, она и дверь не прикроет, и воду расплещет, и сухари все выгребет. Но пока это не важно и не страшно.

Мелли и правда скоро примчалась с водой в ковшике и с сухарями в карманах пальто. Воду она сама вылила в миску, забрызгав не особо чистую солому, а дракон аккуратно подтолкнул к собаке. Та жадно напилась, похоже, воды после ощена ей не дали, и уже благосклоннее смотрела на нас, особенно когда ей к морде высыпали маленькую кучку сухарей — Мелисса точно все, что осталось, забрала!

После перекуса собака смягчилась окончательно и позволила драконочке потрепать себя по голове. А вот щенков я трогать запретила, объяснив малышке, что тогда мама может от них отказаться, а без собачьего молока щенки погибнут.

И уже закончив объяснения, поймала дрожание губ Мелиссы и снова мысленно стукнула себя по голове. Похоже, этой малявке не раз и не два объясняли, что родители ее не любят, не хотят, и, возможно, даже грудью ее мать не кормила.

— Кстати, я видела в хлеву миски для молока, наверняка тут есть кошки. Хочешь, пойдем их поищем?

Мелисса недоверчиво протянула мне руку, и мы пошли в хлев, приговаривая “кыс-кыс”.

На призыв откуда-то из-под потолка вынырнула полосатая кошка. Взглянула на нас без интереса и снова скрылась.

— Вечером, когда коров будем доить, обязательно нальем в миску молока, и кошка придет, — пообещала я драконочке.

После скотного двора настало время амбаров и сараев.

Тут тоже все было сложено и устроено рационально донельзя. И аккуратно, как в кино. Я недоверчиво покрутила головой, зайдя под навес. Ровные, словно по нитке выстроенные поленницы окружали пространство, заполненное деревянными поделками. Бочки, кадки, какие-то латки и корыта. Похоже, кто-то из прежних хозяев делал всю эту красоту не то для себя, не то на продажу. Инструментов тут, кстати, нет — забрали с собой? А вот готовые изделия есть! И мешки со стружками и опилом стоят. Будет чем в птичнике пол посыпать!

Дальше — снова дрова, но в центре телега, две пары саней и что-то еще на колесах вроде высокой короткой телеги. Пара тачек, еще какая-то приспособа с колесами. Каретный сарай, не иначе!

Еще один навес. Тут плетенки — верши, корзины, короба, вязки прутьев, корыто с замоченными ветками… Кто-то в семье еще и плел? Богатый хутор, однако! Все стены увешаны связками прутьев разной степени обработанности и корзинами. Инструментов снова нет. Эх-х-х, хоть бы нож завалящий оставили!

Дальше пошли уже амбары.

Мед в кадушках, воск кусками в форме перевернутых мисок, берестяные туески с прополисом, пергой и подмором. Все аккуратно, подписано и расставлено. Мне даже страшно стало — что за суперлюди тут жили?

Я спросила у дракона, он отмахнулся:

— Глава семьи полугном, в жены взял эльфийку-квартеронку. Они оба магией неплохо владели, особенно бытовой. Я потому сюда и прилетел. Магический фон сильный, но ровный, они тут лет двести жили.

Я сглотнула. Вроде бы и приняла все это — другой мир, магия, дракон, а все равно холодком по хребту отдает. Словно вот-вот проснусь.

— Двести лет? — переспросила пересохшим ртом.

— Гномы по пятьсот лет живут, эльфы по тысяче и дольше, — пожал плечами дракон, — поэтому полукровкам достается век длиннее человеческого. Откуда ты появилась, если этого не знаешь?

— Очень… издалека. Там живут только люди, и средняя продолжительность жизни семьдесят лет. Иногда восемьдесят.

— Ты не врешь, но на Азарине я такого места не знаю. Люди легко смешиваются со всеми расами, поэтому полукровок так много.