Пасьянсы времени

Глава 8

У подъезда, где живёт Колька , сидели две старушки, как это часто бывает. Именно они сказали Михаилу, в какой квартире живёт Николай со своей слепой матерью. И даже успели рассказать, что Кольки дома нет, а больная мать вышла из квартиры и забыла, как вернуться. У неё ещё и деменция. Помнит, что ищет Кольку, а где сама находится не знает. Несёт какую-то чушь . Они отвели её домой, положили на диван.
Миша подошёл к двери и позвонил. Из-за двери послышался крик:
- Коля! Это ты? Ты ездил в Москву? За отцом?
- Нет! Это не Коля, это, я, Миша, – ответил Миша и зашёл в квартиру. Дверь оказалась открыта. Он прошёл в переднюю комнату и увидел на диване лежащую пожилую женщину.
- Вот хорошо-то! Что Коля тебя привёз, Миш, а где он сам-то? – старуха, обложенная какими-то не очень чистыми тряпками, перебирала их и неуклюже складывала непонятно зачем, - он меня не кормил ещё. Налей мне чаю.
Миша, пытаясь осознать ситуацию, прошёл на кухню, замусоренную и замызганную, нашёл чайник, набрал воды и поставил на газ. Потом поискал в шкафу хоть что-нибудь, нашёл геркулес, насыпал в кастрюлю, залил водой и тоже поставил на огонь. Открыл холодильник, нашёл пакет с молоком и сливочное масло. Продуктов немного, но они были. Так что кашу для больной старушки он сейчас сварит. Нашлись и сахар и соль.
- А я кашку принёс! – возвестил он старушке, - давайте сядем поудобнее, надо позавтракать.
Он поднёс ложку ко рту пожилой женщины, та почувствовала это и поймала ложку губами. Похоже, что она очень голодная…
- А как зовут вас? – спросил её Миша.
- А ты не знаешь? … Я тоже не помню… Чай дай в руки, я сама могу за ручку держать и пить.
Миша вложил ей в руки бокал с чаем и прошёл к старому комоду, приоткрыл ящик, увидел паспорта. Один паспорт принадлежал Николаю Михайловичу Бритову, другой – Бритовой Анне Ивановне. Среди других документов здесь же лежало свидетельство о смерти Бритова Михаила Семёновича. Надо полагать, мужа Анны и отца Николая. А это что? Ещё одно свидетельство о смерти. Бритова Михаила Михайловича...Это чьё? У Николая брат что ли был? Поэтому как-то , несмотря на весёлый тон, мрачновато прозвучало из уст Анны Ивановны:
- А я вот помню, как тебя зовут! Тебя Миша зовут. Миш, а ты Кольку-то не видел? Ушёл покататься на велосипеде и нету! Где мотается ребёнок? Ты не сходишь на площадку, не поищешь его? Он там с одноклассниками играет.
Да, значит, бабушка думает, что Колька ещё ребёнок, а Миша – это или муж, или, похоже, сын её, тоже Миша. Она приняла его за кого-то из них? И думает, что они живы...Что-то надо делать!
- Анна!...
- О! Вспомнил, как меня зовут!
- Анна, Колька давно вырос, он в Москве пока остался. Работу ищет.
- Работу? Это хорошо…
- Давай мне бокал, я пойду помою посуду.
- А зачем? – спросила Анна Ивановна, - придут, помоют…
- Кто придут?
- Так она! Она приходит и моет, и посуду, и полы… Не помню, кто…
"Наверное, волонтёр - подумал Миша, - или соцработник."

Миша осмотрелся. Богатый книжный шкаф со стеклянными дверцами, пианино, старенькое, но пыли на нём не было. Кто-то играет? Так- то не похоже, чтобы здесь жили исключительно алкаши и хулиганы. Но пространство дома было наполнено какой-то тяжёлой трагедией. Хотелось открыть окна и двери, чтобы выгнать вон тяжёлый рок , в котором задыхается эта тщедушная, но чем-то очень приятная женщина, несчастный божий одуванчик, плохо причёсанный, и пуговицы на в какой-то мере даже стильной блузке застёгнуты сикось-накось... Но Миша пока не чувствовал себя в праве помочь ей застегнуться правильно. Ему вспомнился в связи с желанием помочь старушке один анекдот . Идёт мужик по улице с огромной жабой в руках, его останавливает полицейский: "Почему вы ходите по улице с жабой?" Вдруг жаба отвечает полицейскому человеческим голосом: "Товарищ полицейский! Спасите! Свяжитесь с обществом защиты животных. Задолбал он меня своими поцелуями!" Миша представил себе, как эта старушечка от поцелуя превращается в молодую красавицу и начинает играть на пианино. Рахманинова? Или Денисова? Кажется, пианино принадлежит именно ей. Ну, не Колька же дрынькает про белую стрекозу любви!
Миша прошёл в другую комнату. Наверное, Колька-то здесь живёт. Как-то не очень уютно живёт… Миша собрал пустые бутылки из под пива и отнёс их в мусорное ведро. Вернулся в комнату, прилёг на кровать. Придётся подождать Кольку здесь. Спрашивать Анну, когда она его видела, кажется, абсолютно бессмысленно. Надо подумать, чем накормить Анну в обед…
А к обеду пришла соцработник, принесла продукты и убрала в квартире. Мише она даже не удивилась. Наверное, у Кольки часто бывали друзья. И это хорошо. Что не пришлось бежать. Ведь она могла вызвать полицию. Или нет, здесь это ещё милицией называется. Он объяснил соцработнику, что он племянник Анны и скоро уедет.
Миша нашёл запасные ключи, запер входную дверь, чтобы Анна не выходила на лестничную площадку в беспамятстве, и пошёл к кафе, у которого он вчера подрался с Колькиной троицей, в надежде встретить ребят снова. Но , увы, надежда оказалась тщетной. К вечеру он вернулся в Колькину квартиру и накормил ужином Анну. Та была очень довольна и всё время называла его Колей. А когда он не выдержал и позволил себе заметить, что он не Коля, она махнула рукой и сказала: «А! Ну, да. Ты же Миша!» Миша порадовался тому, что он оказался тёзкой её умершего мужа, и теперь по крайней мере ему не надо вздрагивать, когда она называет его Мишей, принимая за мужа.
Николай так и не появился. Если он всё-таки случайно воспользовался хронотрансом, то мог залететь куда угодно. Если в прошлое, то как-нибудь разберётся, жизни и здоровью ему там ничего грозить не будет, по крайней мере пять лет, а для сознания будет полезно пройти ещё раз исторические пертурбации. А, если он угодил в будущее, то есть надежда, что когда ему станет плохо, медики догадаются проконсультироваться у специалистов института времени, лишь бы он не сдвинул регулятор даты, а попал в то время, когда институт уже наработал практику. Теперь остаётся подумать, как быть ему, Михаилу, в этой ситуации. Что делать?
Миша присмотрелся к фотографии Николая в паспорте и решил, что между Николаем и им есть что-то общее. Он поискал в шкафу ещё какие-нибудь фотографии, нашёл альбом. Семейный. Похоже, что Николай родился у родителей очень поздно, фотографий других маленьких детей не было, значит, братьев и сестёр у Николая нет. Это упрощает задачу. Задачу стать Николаем.
Если волосы покрасить в тёмный цвет и не бриться хотя бы недельку, отпустить бородку и усы, похоже , Николай просто из-за лени не брился, сделать та-ту родимого пятна над левой бровью… А ещё на шее выглядывающее из-за горы солнце ( какая-то дурацкая та-тушка!) – и Миша почти Коля. Миша полазил по ящикам шкафа и нашёл деньги. Немного, но они есть, наверное, пенсия Анны. Она могла спрятать деньги здесь и забыть. А, может, у них всегда деньги хранятся в этом месте? Теперь нужно найти та-ту салон, который поможет измениться, и работу. Без документа об образовании никуда, конечно, не возьмут по специальности, но сейчас времена, когда всегда можно найти работу, не требующую квалификации. Тем более, совсем скоро начнутся перемены, СССР развалится и для особо активных откроются большие перспективы. Будет где развернуться. К тем временам готовы окажутся только те, кто их, эти времена, будет менять и писать свои правила для всех, и он, Миша. Потому что он очень много знает как про эти времена, так и про тех, кто будет их творить. Да и за Ольгой надо будет присмотреть. Надо, наверное, найти того молодого человека, который довёл её до самоубийства, выяснить что к чему. Может, она что-то не поняла и перспектива быть счастливой с этим человеком никуда не делась?
Миша сменил постель на кровати у Николая, включил стиральную машину в ванной, дождался, когда она закончит стирку, повесил бельё на балконе, уже была глубокая ночь, никто его не мог увидеть на балконе, Миша беспокоился, вдруг у кого-то из соседей возникнут ненужные вопросы? Пока он не изменился, не стоит попадаться на глаза соседям дело не дело. А , чтобы не встречаться с соцработником, которая приносит продукты и убирается, просто он с утра будет уходить, а приходить вечером, пока бородка не отрастёт. А потом видно будет, как убедить окружающих, что он и есть Николай. Анну оставлять нельзя, а то бы уехал якобы Колькой на полгода куда-нибудь, вроде как на заработки, и потом вернуться уже немного другим человеком было бы легче. Ну да ладно! Время своё сделает, разложив карты для очередного пасьянса. А вот просто так они легли! Эти карты. Живите в данных условиях!
Ранним утром в открытое окно ворвался знакомый стук каблучков. «О! Оля куда-то бежит!» Миша аккуратно выглянул, желая остаться незамеченным. Оля торопилась к остановившемуся троллейбусу. Красивая девочка. И что этому олуху Сергею надо? Миша всё пытался представить себе, что юная, брызжущая молодостью и свежестью Оля – мама Надежды Николаевны, его строгой и мудрой начальницы в другой жизни. И бабушкой уже почти взрослых детей Надежды Николаевны. А маму свою, то есть Ольгу, там Надежда Николаевна уже похоронила. А про отца Надежды Николаевны Миша почти ничего не знает. Знает только , что умер он раньше, чем Миша пришёл на работу в Институт времени. Но , если Надежда Николаевна, а не Сергеевна, молодой человек по имени Сергей так и не стал отцом Надежды. Но его всё равно нужно найти и хотя бы посмотреть в глаза. Хотя с другой стороны: а что я там увижу? Если человеку не стыдно быть бессовестным, то что от его ждать?
Миша порылся в шкафу Колькиной комнаты, нашёл мятые брюки. Хотел погладить, но подумал, что ему уже надо приближаться к образу Николая, так что , какие глаженые брюки? Треники надо поискать. Нашёл. Надел. Нашёл чистенькую простоватую майку, натянул кепку поглубже на глаза и пошёл искать тату-салон.
А здесь и не слышали про такие салоны! Говорят, что татуировки делают только в тюрьмах. А здесь только те, которые знакомы с людьми, делающими это в домашних условиях. Ему посоветовали поискать такого человека на рынке. Типичный базар конца 80-х встретил его гомоном, запахами жареных беляшей и толкотнёй. Было непросто, но он нашёл татуировщика, с которым его познакомил мастер по изготовлению ключей. Антисанитарные условия очень смущали, но выбора не было.
В парикмахерской ( салонов здесь ещё не было) его отправили в женский зал. Волосы мужчины не красили . Парикмахерша хитро улыбалась, но подкрасила ему волосы, сделав их потемнее, чем у него. Хорошо, что парикмахерская была почти пуста, и он не вызвал слишком активного внимания к себе. Он узнал название и номер краски, которой пользовалась его мастер, чтобы закупить себе и производить подкрашивания в домашних условиях.
Когда он возвращался домой, он уже так про себя называл Колькину квартиру, кто-то окликнул его:
- Колька! Привет!
Миша сразу и не понял, что это к нему обращаются. Он обернулся. Какой-то молодой человек копался в перевёрнутом мотоцикле, что-то там исправлял.
- Слушай, помоги, подай мне ключ, и дотянуться не могу, и здесь отпустить не могу… - кряхтя и чертыхаясь , он тянулся к инструменту в старом портфеле. Миша подвинул портфель ближе и хотел было уйти, но понял, что надо как-то продолжить общение. А он даже не знает, как зовут окликнувшего его.
- А ты где пропадал-то? Что-то я тебя целую неделю не видел, - сказал имярек , не отводя глаз от деталей мотоцикла.
- Да, машина сбила… С сотрясением мозга держали в больнице.
- А что тот, кто сбил? Его арестовали?
- Да нет, я был сильно подшафэ… Не видел толком, какая машина…
- А я смотрю, ты как-то изменился…
- Да побрили меня там… И отмыли!
В это время к ним подбежал мальчик и крикнул: «Дядя Валер! Тебя тётя Таня зовёт!»
Ага! Значит, этого человека зовут Валерой, а Татьяна - это или мать , или жена. Вот так потихоньку он, Миша, и наполнит мир Кольки в себе.
- Ладно, Валер, я пойду. Меня мать ждёт. Кормить надо.
- Ты что, теперь сам кормишь? А та, что к вам приходит, больше не ухаживает за матерью?
- Да ухаживает, всё в порядке. Просто в этой больнице что-то прям перевернулось во мне. Мать стало жалко.
Валера повернулся к нему, присмотрелся… У Миши аж дух захватило…
- А что-то ты и вправду изменился… Даже внешне. Может, и пить бросил?
- Да, Валер, бросил. Я пойду!
Миша уносил ноги, по-другому не скажешь. Валера , прищурив глаза, как будто желал рассмотреть в нём всё-таки хоть что-нибудь из предыдущего образа, в конце концов успокоился: треники Колькины, вон и шов разошедшийся тот самый, кепка Колькина, только сдвинута по-другому на лбу… Голос у Кольки немножко другой… Но ведь он пить бросил, может, это как-то сказывается?
А Миша чуть не бежал, но всё-таки остался доволен первым испытанием образа Кольки.