Пасьянсы времени

Глава 11

А в это время Николай… Что же происходит с ним?
После того, как только он произнёс, обращаясь к подельникам «Эй, мужики, а что это?» и протянул к ним странную штучку, оказавшуюся у него в руке, он принял её за ценный кулончик и сорвал с шеи чужака, которого невесть откуда занесло на их территорию, эта штучка чуть было не выпала из его руки, и он поймал её почти на лету, крепко сжав между пальцами… И всё. Началось что-то странное… Пропали и ребята, и чужак , и Ольга, попытавшаяся так смешно остановить драку, мол, стоять, стрелять буду. Кольке захотелось всё бросить, подбежать к этой девчонке, от которой у него давно кружилась голова, и сказать: «Стреляй!» и упасть к её ногам. Он знал, что надежд у него нет относительно неё, но посмеяться-то над своими чувствами он мог? И потом: в падении можно было бы обнять её за ноги… Хоть так прикоснуться! И вдруг всё пропало!
У Кольки аж во рту пересохло. .. Что-то он пропустил? Может, в драке получил по мозгам и потерял сознание? Но почему ребята его бросили тут одного? А, может, ему всё приснилось? И чужак, и мужики, и Ольга? Тут он заметил, что что-то держит в руке. Он присмотрелся и снова не понял, что это? Ага! Снова! Значит, он видит это не в первый раз – это раз, и, значит, ничего ему не привиделось. Всё было на самом деле… Но что же всё-таки произошло? Может, все ушли в кафе? Надо найти этого чужака и вернуть ему это штучку, только пусть сначала объяснит, что это такое.
Николай бросил штучку в карман штанов и зашёл в кафе. О! Как тут всё изменилось!
- Что встал на пороге? Проходи! – обратилась к нему полная женщина-бармен с какой-то белой накрахмаленной узорчатой короной на голове. Есть будешь? Или так, газводички или сока налить?
- А чем кормите?
- Котлета. И сложный гарнир.
- Какой гарнир?
- Сложный.
- Как это?
-Ну… Картошка и капуста тушеная… Ты что, с неба свалился?
- Нет-нет! … Есть я не буду. Дайте мне бутылочку минералки.
- Минеральной нет. Есть только лимонад, - барменша поставила на прилавок стеклянную бутылку с желтой небольшой наклейкой у самого горлышка. Николай раньше таких не видел.
- Сколько я должен?
- 22 копейки.
- Сколько?!!!
- Если выпьешь здесь, то 10. Тара стоит 12 копеек.
Николай порылся в карманах.
- Нет… У меня только сторублёвая есть…
- Ой… Что врёшь-то? Такой купюры-то и нет в ходу. Нет денег, так и скажи, что нет. Что, даже копейки нет? На водичку без сиропа?
- …Нет… - Николай совсем потерялся в пространстве – а просто водички из крана можно? Бесплатно…
Барменша засмеялась:
- Что ? С бодуна страдаешь?
- Ага, - растерянно согласился Николай, которому всё труднее и труднее было шевелить языком в пересохшем рту.
Барменша вздохнула, прошла к белой раковине , подставила стакан и включила кран. Николай пил с жадностью , прислушиваясь ко вкусу воды. Нет, вода как вода, обычная. Ну, хоть что-то такое, каким ждёшь…
- Спасибо! – Николай поставил стакан на прилавок, - скажите, а сюда заходили молодые люди с Ольгой?
- Какие люди? Никого здесь не было. С утра тишина. Только пара алкоголиков похмелиться заходили. Может, тебе тоже налить?
- Нет! – испуганно возразил Николай. Ему надо было оценить обстановку трезвым умом…
Он вышел на улицу. А где парк? Почему здесь пустырь и дикие заросли? И асфальтовая дорожка к кафе узенькая… А была целая площадка асфальтированная… Что происходит, чёрт возьми? Первое, что решил сделать Николай, это дойти до дома и проверить, всё ли там в порядке. И что с матерью?
Во дворе дома тоже было много незнакомого. Самое смешное было то, что люди с мусорными вёдрами стояли в очереди перед машиной и выбрасывали мусор в большой откидной бак. Николай посмотрел вокруг. Мусорные баки пропали со двора. «Это что же, - подумал он, - теперь мусор по старинке придётся только в определённый час выбрасывать? Что за ерунда происходит?»
Скамья у подъезда та же. Только давно не крашеная… Зелёный цвет едва угадывался. А, вообще-то , она была выкрашена в синий цвет. И относительно недавно. Кусты у скамьи совсем маленькие. А были уже большие. И цвели . Белый шиповник… О! И сосёнка у подъезда целая! И маленькая ещё. А ведь прошедшей зимой его кореша – Витька с Володькой – спилили её на Новый год, чтобы продать! Их чуть не поймали тогда. А то был бы им Новый год! Хорошо, что смогли удрать, а сосну пришлось бросить… А сейчас она стоит вся! Правда, маленькая. Как будто ту убрали совсем, а эту высадили на её место совсем недавно…
Николай поднялся на свой этаж. Дверь легко поддалась ключу. Слава Богу, хоть здесь никаких сюрпризов! Он прошёл в комнату матери.
- Мама! У тебя всё в порядке?
Мать сидела за пианино и что-то там наигрывала. Давно она уже не садилась за пианино! С чего это вдруг?
- Кто здесь? … - спросила мать и встала из-за инструмента…
Николай растерялся в очередной раз. Да, это была его мать. Но гораздо моложе. Да, она уже не видела. Она ослепла после трагической гибели сына Михаила, который был назван в честь отца. А Николай впоследствии стал неким утешением для неё. Ну, и проблемой! Она души не чаяла в Николае. В результате он вырос избалованным и не поддавался её влиянию. Смерть отца совсем развязала ему руки, но мать продолжала любить его с такой же нежностью и неистовством в своём тактильном пространстве и сквозь безумство от беспомощности, вызванного смертью мужа. Но самое удивительное: перед Николаем стояла беременная женщина!
Мать подошла к нему и тронула его лицо по обыкновению.
- Миша? – материнское сердце подсказывало ей, что перед ней родной человек, но безумство ещё не тронуло её рассудок, поэтому голос её дрожал , потому что она узнавала в его лице своего погибшего сына. – Мишенька! Ты отрастил бороду? Мальчик мой родной!
Она обняла его и прижала к себе насколько позволял уже заметно округлившийся живот. Николаю казалось, что он сходит с ума. Как такое может быть? Он тоже в ответ обнял мать, не в силах возразить ей, да и что возражать? Он её сын. Только не Миша, а Коля. Она хотела и Колю назвать Мишей, но ей сказал кто-то, что тем самым она передаст второму сыну судьбу первого, и тот тоже может погибнуть. Именно поэтому его назвали по-другому. Но, судя по фотографиям, Николай действительно был очень похож на своего старшего брата, которого никогда не видел. Соседи часто обращали на это внимание, и Николай вовсе не из-за лени перестал бриться, а именно поэтому отрастил бороду, чтобы отличаться от Миши.
И всё было бы нормально! Николай ведь мог и не заметить внешних изменений матери, и то, что она приняла его за погибшего брата было бы совсем не удивительным для её помутневшего сознания, но беременность! – это никак не вписывалось в осознание момента! Если он сейчас скажет, что он не Миша, а её другой сын – Николай, то как она к этому отнесётся? Как выдержит?
В этот момент в квартиру кто-то вошёл, звеня ключами и хлопая дверью.
- Миша! Это папа пришёл! Идём скорее обрадуем его!
Она взяла Николая за руку и повела, ощупывая пространство свободной рукой в прихожую.
- Миша, Миша! – обратилась она к мужчине в прихожей, - смотри! Миша не погиб! Что-то там не так было! Вы кого-то другого приняли за Мишу. Миша жив!
Мужчина протянул руку к выключателю и включил свет. Да, это был отец. И этого просто не могло быть! Он умер, когда Николаю было 10 лет. Он умер! Но сейчас он стоял напротив… Николай увидел, как отец бледнеет на глазах…
- Этого не может быть, не может быть… - бормотал отец и тихо сползал по стене на пол, не отрывая глаз от Николая.
- Этого не может быть, не может быть… - почти в унисон шептал Николай.
Но тут Коля пришёл в себя, понимая, что нужно оказать помощь отцу.
- Мам, отцу плохо, - сказал он, иди к себе, я ему сейчас помогу лечь на диван.
Скорая приехала быстро. Врач осмотрел потерявшего сознание Михаила Семёновича, диагноз поставили без труда – инфаркт, положили на носилки и повезли в больницу, начав реанимацию уже в машине. Николай приехал в больницу вместе со скорой, с его слов заполнили карту, благо, он действительно был из этой семьи и знал об отце всё. Врач сказал, что отец в реанимации, состояние его стабилизировалось, и рассказал как и когда можно его навещать.
А как он будет его навещать? Если отец получил инфаркт как раз увидев его? Безумие какое-то! Дежурная медсестра пила чай и всё время ныряла глазами в лежащий на столе журнал. Её кто-то позвал, Коля взял журнал посмотреть, что за издание. «Работница». Он взглянул на дату и обомлел. Это был год его рождения. И родиться он должен через два месяца… Мама дорогая! Как это всё можно объяснить?
Он вернулся домой. Мать сидела на стуле около прихожей. Терпеливо ждала его, чтобы узнать, как там дела. Коля успокоил её и помог лечь в постель, напоив успокоительным. Он прошёл в свою комнату. Та же кровать. Тот же стол. Картинки на стенах другие. Эти ещё, видно, Миша наколол на стены. Похоже, после его смерти здесь ничего не меняли… «Как теперь жить? И где? Ладно, завтра обдумаю,» - подумал Колька и провалился в сон.