Пат для Синей Бороды, или Повстречать, женить, влюбить-2

Глава 2

– Говорю тебе, всё то же самое. Сто раз такое видела, – услышала я голос экономки Брил. – Сначала они начинают ходить, как во сне, потом им чудятся какие-то голоса… Жаль. Я надеялась, что барышня задержится в замке.

Эти слова прозвучали утром, на третий день после отъезда короля и гостей. Я остановилась возле кухни, спрятавшись за дверью и навострив уши. Разумеется, слуги знали гораздо больше, чем могли подумать их хозяева. Чем я могла бы подумать.

Все эти дни я не перемолвилась с мужем и полсловечком. Я заходила к нему в комнату, щупала лоб, проверяя – нет ли жара, но доверительных разговоров между нами не было. Да и просто разговоров не было. И он тоже не заговаривал со мной. Притворялся, что спит, когда я входила.

– Что вы такие ужасы говорите! – теперь раздавался голос кухарки, первой помощницы Жан-Поля. – И слышать ничего не хочу!

– Хотите или нет, – рассудительно заметила экономка, – а всё опять на одну дорогу выворачивает. Вот так и поверишь, что род Бирнбаумов проклят.

– Осторожнее! – ахнула кухарка. – Если милорд узнает, то выгонит! У него ведь слово с делом не расходится, а он запретил…

– Запретил рассказывать мне об этом? – я зашла в кухню и не удержалась – упёрла руки в бока, потому что в этот момент меня так и распирало. – Тоже мне – тайна!

– Удаляюсь, с вашего позволения, – произнесла кухарка и бочком двинулась к выходу, но я преградила ей дорогу.

– Никуда не пойдёте, пока не расскажете, что знаете, – я строго посмотрела на кухарку, и она виновато потупилась, потом я перевела взгляд на экономку, но та даже глазом не моргнула и стояла с невозмутимой физиономией. – Вас это тоже касается, госпожа Брил, - сказала я ещё строже.

– Сразу поняла, что вы не похожи на остальных маркграфинь, – заявила Брил.

Но если я ждала комплимента, то я его не дождалась.

– Прежние леди не подслушивали под дверями, – закончила фразу экономка.

– И я не подслушивала! – от возмущения я задохнулась, и кухарка, воспользовавшись этим, быстренько выюркнула из кухни, только застучали каблуки по коридору.

– Если у миледи нет распоряжений, я тоже пойду, – произнесла экономка с достоинством. – Надо проследить, чтобы милорду подали подогретый бульон.

– Сначала вы всё мне расскажете, – я встала на пороге, с твёрдым намерением не двигаться с места, пока не услышу правду. – Какие это голоса слышали прежние леди? И с чего вы взяли, что их слышу я?

– Об этом вам лучше поговорить с милордом, – ответила Брил. – Разрешите пройти.

– Не разрешаю! – меня бесила её невозмутимость. – И если вы не откроете мне правду, я уволю вас за ложь!

– Уволить меня может только милорд, – ответила преспокойненько эта негодяйка. – Но если даже и уволит, я подчинюсь его приказу. Я всегда подчиняюсь его приказам. Пропустите, миледи.

Мне пришлось отступить, сжимая кулаки от бессилия. Когда экономка ушла, я прислонилась спиной к косяку и задумалась. Значит, прежние жёны слышали голоса? Совсем как я недавно? И что это такое? Первый признак безумия? Если Ральф Бирнбаум узнает об этом, то через час я уже буду мчаться впереди лошади в Хаддерсфилд. А Брил может всё рассказать… Но даже если расскажет, я скажу, что она ошиблась. В голову-то ко мне никто не залезет, чтобы проверить, слышу я то, чего не слышат другие или нет.

Тут я поймала себя на мысли, что больше боюсь отъезда из замка, чем сумасшествия.

Почему так?..

Может, потому, что голос, который звал меня по имени – он был вполне реален? И скорее всего, это чья-то нелепая шутка. Или злая шутка. Или злой умысел. Но кто может умышлять против жены маркграфа?.. Кто-то из слуг?.. Брил вполне могла притвориться, что не слышала голос. А Ральф?.. Мог ли он притвориться?.. Или временно оглох на оба уха?..

– Доброе утро, миледи, – в коридоре появился Жан-Поль, позёвывая и надевая поварской колпак. – Вам что-то нужно? Я могу помочь?

– Доброе утро, – пробормотала я, отлипая от дверного косяка. – Пришла спросить, когда будет готов куриный бульон для милорда…

– Бульон был сварен ещё вчера, – с готовностью доложил повар. – Не волнуйтесь, завтрак будет подан вовремя и будет самого лучшего качества.

– Благодарю, – повторила я, глядя, как повар проходит к печи и пробует ладонью тепло нагретых камней.

Скоро придут поварята, кухарки и вторые повара, и в кухне станет тесно и людно.

– Господин Кюба, – окликнула я повара, пока он повязывал белоснежный фартук, – вы ведь давно служите милорду Бирнбауму…

– Много лет, миледи, – важно кивнул он. – Очень много лет.

– Вы устраивали приёмы ещё при леди Агнес, – сказала я как можно мягче и проникновеннее, – и, наверняка, были её правой рукой…

– Она доверяла мне во всём, – подтвердил он, и лицо у него стало мечтательным. – Какие столы мы накрывали в те времена! Какие блюда я подавал! Каждое было шедевром, миледи. Не побоюсь этого слова – шедевром.

– Даже не сомневаюсь, – подхватила я. – И какая жалость, что леди Агнес заболела и умерла. Это так печально…

– Печально, – согласился повар. – Мы все так горевали, когда хозяйка скончалась.