Паулина. Начать сначала

Глава 12

Встав рано утром, приготовила завтрак. Часть отварной картошки почистила, потолкла и добавив в нее несколько перепелиных яиц, сделала лепешки. Обжарила их на чугунной сковороде до румяной корочки.

Единственное, что мне не нравилось, топить печь в доме, чтобы что-то приготовить или разогреть. Сейчас лето и в доме, где нет окон, а тем более, нет возможности их открыть, слишком жарко. Нужно с этим что-то делать.

Накрыв на стол, достала рюкзак и вытащив из него бумаги переложила их в сундук. А вот на кристаллах зависла… Может попробовать продать их в городе? Отложила несколько штук в сундук, а в рюкзак закинула парочку, вместе с боярскими нарядами и бурдюком с водой.

Ребятня проснулась, только почуяв запах ароматной еды. Судя по довольным моськам, мой завтрак пришелся всем по вкусу, даже мне.

– Вот, возьми в дорогу, – я уже собралась выходить, когда ко мне подошла Альма, протягивая узелок, – Там картошка отварная и лепешки.

– Спасибо, моя хорошая, – искренне поблагодарила я, сама ведь даже не догадалась взять с собой перекус.

– Ты не беспокойся, с нами все будет хорошо, – заметив на моем лице тревогу, заверила малышка.

Я бы могла попросить их быть осторожными и не уходить далеко от дома. Но ведь жили они без меня, да и Альма вполне разумный ребенок.

Я вышла на крыльцо, а там… стояло ведро с аккуратным отверстием, точно с таким, как я и просила. Заглянула в бочку, а она была наполнена под завязку.

– Вот и славно, – подхватив ведро, сунула его в сарай и помчалась к дому старосты, а точнее к колодцу, где мужики уже загружали последний товар в телеги.

– А, вот и Паутинка наша, – пробасил староста.

Паутинка, значит, ну -ну…

Мужики поглядывали на меня недоверчиво, но мне все равно, я – то их тоже пока не знаю, даже вон староста пока не вызывает у меня доверия.

Четыре полных телеги, управляемые мужиками, двинулись в путь. Я села в ту, которой управлял староста, судя по запаху, он вез в город на продажу солонину и еще, какие-то продукты.

– А долго до города ехать? – спросила, оглядываясь по сторонам, когда мы проезжали мимо той части деревни, где я еще ни разу не была.

– Ежели в дороге ничего не случится, то к полудню будем уже тама, – понукая лошадку, бросил староста.

– А не поздно, к полудню? – я же хотела еще пройтись по лавкам или что там у них есть.

– А чаво поздно? До вечеру торгуют, да и покупатели обычно ближе к полудни тянутся. Любят они тама поспать. Город – не деревня, – лаконично произнес Ермей.

– А лавки там есть? – уже прикидывая, куда зайти первым делом, спросила я.

– Лавки! Посидеть чёли где? – повернулся ко мне староста.

– Да, нет. Где готовыми изделиями торгуют. Ну, одежда, обувь…

– Лавки, хм-м, не слыхал. Все с телег, да повозок. Продал, да уехал. А одежу и обутки искать надоть. Можа у старьёвщиков поспрошать. А ежели новое, так искать надо или самой шить, да у баб заказывать.

– А старьёвщики эти… они принимают старую одежду? – если нет лавок, может им сдать платья.

– Принимают. Токма жадные они до жути. Надо уметь с ними торговаться. А ты чаво такого сдать-то хочешь? – с любопытством поинтересовался мужчина.

– Да одежду старую, может монетку удастся за нее выручить, – пожала плечами, заметив на себе прищуренный взгляд.

– А… Ну, попробуй, можа и выйдет чаво из твоей затеи.

Запахи, долетающие до моего носа из прикрытых корзин, будоражили обоняние и вызывали аппетит. Развязав рюкзак, достала узелок и вытащив одну лепешку, стала уплетать, глазея по сторонам. Мы выехали на главную дорогу, ведущую в город.

Я даже не подозревала, что она такая… оживленная. Хотя дорога -сильно сказано. То яма- то канава. Я только наклонила бурдюк, собираясь хлебнуть воды, как на первой же кочке, чуть не подавилась, а вода теперь стекала с моего хоть и старенького, но вполне себе чистого платья.

– Ты бы поаккуратнее, – пытаясь сдержать смешок, бросил староста, – с водой.

– Ничего, не сахарная – не растаю, – стряхивая остатки воды с груди, буркнула я.

– Сахарная… Эка. Слова у тебя мудреные, – покачал головой староста.

– А тут всегда так оживленно? – наблюдая за телегами, спросила Ермея.

– А то ж. Завсегда. Дорога -то одна от столицы и до самого моря…

– Здесь и море есть? – удивленно захлопала глазами, провожая «богатую» повозку, поравнявшуюся с нами. Это была та же телега, только немного улучшенная, с облучком для кучера и с сидениями для пассажира. На экипаж не тянет, но очень близко.

– А как же! Ты откеда явилась, что про море – то не знаешь?

– Да, издалека, – махнула рукой.

– То-то я гляжу, говор у тебя не нашенский, – хмыкнул староста.

– А столица далеко? – поинтересовалась на всякий случай.

– Далече… Почитай, два города проехать надо. Вот Данск, куды мы едем, а тама еще и Онай…

– Ермей, что-то я не видела ни одного постоялого двора, сколько мы уже в пути, – раз дорога одна и такая оживленная, то по любому должны быть и гостиницы.

Ну, ладно сейчас тепло и можно на полянке возле костра переночевать. А зимой как же?

– А эт еще чаво? Чаво за двор такой? – с любопытством спросил мужчина.

– Так постоялый… Ну, где останавливаются путники, – изумленно произнесла.

Во дела!

– Так в каждой деревне почитай такой имеется.

– И у вас? – что-то я там не видела ничего подобного или просто не проезжала мимо.

– Так в любом дворе останавливайся, везде дадут кров, ежели постоялец звонкой монетой платит, – усмехнулся староста.

– А, скажи мне дядька Ермей, если я надумаю у вас строиться, у кого разрешения просить? – посетила меня одна очень здравая мысль.

– Так дом же есть, куда тебе еще-то? – повернулся ко мне староста.

– Да не совсем мне… Ну, вот гляди, если построить у дороги постоялый двор, там будут останавливаться путники, так?

– Ну… будут. Кто их знает, – пожал плечами мужчина.