Паутина желаний

Глава 8

Очередной длинный и сложный день подходит к концу, и все, о чем я мечтаю – поскорее оказаться дома. Расслабиться под горячим душем, смыть с себя усталость и напряжение. А потом – свернуться в клубочек под теплым одеялом. Даже ужинать не хочется – принять бы горизонтальное положение и не думать ни о чем и ни о ком. Тем более, что Маша позвонила и отпросилась переночевать у подруги.

Андрей еще днем закидал сообщениями с предложением поужинать. С того нашего несостоявшегося похода в ресторан такие предложения поступали от него регулярно, но я всякий раз отказывалась. Не из-за Дины – потому что приглашения эти оказывались как-то не очень в тему. Как сегодня, когда я к вечеру в буквальном смысле еле передвигала ноги.

Периодически накатывало чувство вины. Наверно, мне все-таки стоило быть более сознательной и не отнимать Андрея у семьи. Пусть в наших с ним отношениях нет ничего запретного, но я ведь все равно забирала время, которое он мог бы провести с ними.

Потом, правда, я сама для себя находила оправдания. В моей жизни имелось так мало того, что приносило радость, и еще меньше было людей, с которым могла ее разделить... Да чего скрывать, вообще не было никого, кроме Андрея. И ему нравилось наше общение. И не делали мы ничего плохого. Совсем-совсем. Так почему надо отказываться от этого?

Разговоры подобные сама с собой я вела довольно часто. Убеждала, спорила, доказывала что-то. Сомневалась, снова спорила, а потом сама же себя утешала. И так по кругу. Но в итоге всякий раз приходила к одним и тем же выводам. Оправдывала и себя, и Андрея, и нашу дружбу, которая многим могла бы показаться странной. Но ведь друзьями не разбрасываются! Особенно редкими и настоящими. Вот и мне хотелось сберечь то, что действительно имело ценность.

Но не сегодня... Сегодня я просто мечтала отдохнуть. Ехала домой, машинально провожая глазами пробегающие за окном пейзажи, и думала о теплом одеяле. И о том, как сладко усну, забывая об усталости и заботах.

Окна нашей съемной квартиры выходят во двор, и, заходя в арку, сразу увидела в них свет. Внутри поднялось раздражение на дочку: столько раз говорила ей все выключать, когда уходит из дома! Маша благополучно забывала о моих просьбах почти мгновенно. И никакие аргументы не действовали: в ее юной голове никак не хотела закрепляться мысль о том, что мы вынуждены экономить. На всем. На одежде, на ужинах, и даже на такой мелочи, как включенный свет. Вот и сейчас: убежала к подружке, наверняка сразу после школы, а счетчик все это время мотает. И тянет дополнительные копейки, которые я устала считать...

Вот устрою ей! Отдохну, высплюсь, а завтра скажу все, что думаю! Должна же она понять, наконец, как тяжело все это достается!

Но когда квартира оказывается не пустой, а Маша – вовсе не у подруги, раздражение тут же улетучивается, уступая место тревоге.

– Мам... – дочка стоит в коридоре и смотрит на меня с таким хмурым видом, что я тотчас забываю об усталости. Сложности рабочего дня все-таки обычное дело. А вот Маша так выглядит очень нечасто. Только когда действительно что-то случается.

– Что? – сердце екает, и я внезапно ощущаю, как пересохли от волнения губы. Впиваюсь взглядом в лицо дочки, осматриваю ее всю с головы до ног. Еще и еще раз, в попытке найти какие-то внешние объяснения ее состоянию. Упала? Обидел кто-то? Ударил?

Но визуально нет ничего, кроме искривленного личика, и от этой неизвестности становится дурно почти до тошноты.

– Маша! Не молчи! – я не замечаю, что почти кричу. – Что случилось?!

Дочка делает судорожный вдох и быстро-быстро моргает, как будто сдерживая слезы. А потом выдает:

– Хозяйка квартиры приходила... Она сказала, что мы должны съехать до конца недели.