Павел Гард и амулет тьмы

Глава 5 «Пустота»

Снег повалил за окном крупными хлопьями, засыпая все следы. Словно чья-то добрая и заботливая рука перевернула новый чистый лист. Всё вокруг стало белым от снега: деревья, дома, машины и даже само небо. И над всем этим повисла пронзительная тишина больше похожая на бездонную пустоту, и порой даже казалось, что слышно как падают снежинки.

- Не к добру это. Не к добру, – задумчиво произнесла бабушка, глядя в окно кухни.

Три чашки горячего чая стояли на столе, источая приятный аромат свежезаваренного чая с травами, и струйки восходящего пара не спеша кружились над ними.

- Он вернётся? – тихо спросил Фома, глядя куда-то в чашку, в самую её бездну зеркального отражения.

- Да! – уверенно и громко произнесла бабушка, без какой-либо тени сомнения.

- Идёт! – шёпотом предупредил Фома.

Схватив баранку с тарелки, он усердно начал делать вид, что пьёт чай и ему ни до чего нет дела.

Дверь на кухню робко приоткрылась, и на пороге появилась Рита. Она немного смущалась, не ожидая увидеть кого-то другого в квартире кроме Пашки. Но раз уж отступать было некуда, то пришлось идти вперёд и знакомиться, отвечая на массу неудобных вопросов.

- Проходи дорогая, не робей! Присаживайся к столу, – спокойно, но властно произнесла Евдокия, указывая рукой на нужное место.

Очень легко и изящно Рита проскользила по маленькой кухне. Розовое платье, также легко и непринуждённо, развивалось в такт её движений. Рита села к столу, не поднимая глаз.

Фома заёрзал на своей высокой табуретке пытаясь сесть повыше, но не рассчитал и задел баранкой чашку с чаем, спихнув её с края стола на пол. Лёгким и стремительным движением Маргарита подхватила падающую чашку и поставила её на стол даже не пролив чай.

Домовёнок ехидно прищурившись, внимательно посмотрел на Риту, потом на чашку. Затем подогнув ноги под себя, уселся-таки на табуретке, продолжая и дальше, как ни в чём не бывало отламывать баранку и макать куски в чай.

- Давно ушёл? – спросила Евдокия, внимательно и как-то напряжённо глядя на Риту, словно пытаясь что-то понять.

- Я не знаю… Я, правда, не знаю! – немного замешкалась Рита, но быстро взяв себя в руки, добавила, – Всё это так не обычно. А вы его бабушка?

- Да бабушка! Извини, немного задумалась старая. Ты пей чай-то, пей! А это Фома – наш домовой. Да ты и сама, поди, догадалась уже. Это он тебя смущается и не знает как себя вести вот и не ловкий такой.

Рита пододвинула чашку к себе. Аромат был просто чудесным, да и в горле давно пересохло от волнения и хотелось пить. На вкус чай оказался ещё вкуснее, чем аромат, да и баранки показались сказочно вкусными. Евдокия увлекательно стала рассказывать про то, каким сорванцом был Пашка в детстве, и какие проделки отчудил. Но затем неожиданно спросила Риту, посмотрев в упор сверлящим взглядом:

- А для тебя то, он кто?

Рите показалось, что в этот момент в глазах Евдокии отразилась вся глубина вселенной и холодные мурашки пробежали по всему телу.

Неожиданно в комнате за стеной раздался сначала не громкий хлопок и сразу за ним сильный удар, от которого задрожали стены квартиры. Всё вокруг как-то разом наполнилось не выносимо пронзительной болью, на фоне бьющегося стекла и чего-то, ещё разорванного в клочья.

Рита, не помня себя, выскочила из-за стола, и стремглав, ринулась в комнату. Сердце её яростно колотилось, а в голове промелькнула одна единственная мысль: «Нет!»

Распахнув дверь в комнату, Рита увидела как Евдокия и Фома уже склонились над не подвижно лежащим поперёк кровати телом Пашки с раскинутыми в стороны руками.

Вся комната была усыпана осколками стекла и обломками дерева, а в воздухе стоял нестерпимый запах серы и гари. Евдокия времени зря не теряла и всеми способами доступными ей снимала информацию. Пашка был без сознания, и подсказать что-либо сам не мог.

- Знак смерти… – задумчиво и не своим голосом произнесла бабушка.

Всё её призрачное тело как то разом безнадёжно ссутулилось. Она не понимала, с чем именно имеет дело, и как вообще это могло произойти.

Фома, одним взмахом запрыгнул на кровать, и неожиданно стал сразу серьёзным и даже как то по-родственному заботливым. Своими маленькими, но ловкими ручками он стал расправлять и складывать разорванные лоскуты мантии чародея, что-то загадочно приговаривая еле слышно. Лоскуты не спеша соединялись в единое целое как живой организм исцеляющий сам себя. Обгорелые края ткани нарастали и словно живые, и вездесущие змейки восстанавливалась золотая вышивка под загадочными движениями ладошек домового.

- Вы спасёте его? – робко поинтересовалась Рита.

- Я не могу ему помочь…, амулет тьмы никого не подпустит даже близко! Не понимаю, как ему удалось приказать амулету, выполнить это! Значит он! – резко прервав диалог с собой, Евдокия в упор поглядела на Риту.

Девушка стояла у кровати, не зная, чем она может сейчас ему помочь. Рита уже успела привыкнуть к мысли о том, что Пашка неуязвим и всё случившееся стало для неё полной неожиданностью.

- Что, он? – робко переспросила Рита.

Она старалась не смотреть бабушке в глаза, ибо там можно было увидеть не только своё прошлое, но и бесконечную даль возможного будущего. Которое так же сильно притягивало, как и пугало одновременно. То, что Евдокия из мира мёртвых, Рита поняла сразу.

- Он? – задумчиво переспросила Евдокия, глядя сквозь девушку.

- Вы сказали: «значит, он…»

- Да! Он не хочет жить без…, – и бабушка, снова осеклась.

Она пыталась подобрать нужные слова, не столько для Маргариты, сколько для самой себя. Ведь если точно знать причину фатального поступка, то гораздо легче исправить последствия, а значит и помочь тому, с кем всё это случилось.

- Без чего он не хочет жить?! – уже более уверенно переспросила Рита, пытаясь увидеть в глазах Евдокии ответ.

Но глаза бабушки были уже словно стеклянные и отражали лишь утренний свет с улицы, робко пробивающийся через оконные стёкла и шторы.