Павел Гард и амулет тьмы

Глава 6 «Семья»

В просторной каюте капитана, всё было обставлено со вкусом, но без лишней роскоши. Через большие корабельные окна кормы лился приятный солнечный свет, едва заметно покачиваясь, в след за движениями корабля пришвартованного у пирса. Разве что сам пирс был приделан к отвесной стене замка на не малой высоте, и никакой воды под ним не было.

Рядом с дверью в каюту капитана, на мешках и бочках расположился боцман, заботливо оберегая сон своего капитана. Попутно он осуществлял контроль над ситуацией и вёл чуткое руководство вверенной ему командой. Судно приводили в полный порядок после недавнего похода. На палубе были разбросаны доски, пакля, и всякие другие плотницкие инструменты.

Иногда боцман, шикал на матросов, которые по его разумению слишком сильно шумели, или что-то роняли. Сам же он заботливо надраивал свою бывалую трубку, поглядывая краем глаза за происходящим.

Боцман был несколько взволнован. Иногда он еле слышно разговаривал сам с собой и покачивал головой, вспоминая последний поход. Так же он припоминал отчаянного молодого капитана, который всегда добивается своего, но совершенно себя не бережет.

Вокруг «Неудержимого» крутились разного рода любопытные зеваки. Естественно только те, кто в меру своей фантазии умел да и мог на чём-то летать.

И на чём только не летают люди в своих фантазиях и снах. Ну, не совсем люди, разумеется, скорее духи, да и полётом не все эти поползновения можно назвать. У каждого свой дар, у каждого свои способности, и если кто-то вам говорит, что он совершенно бездарен и ничего не умеет, то это не правда. Просто ещё не пришло время, осознать это. А ведь вполне возможно, что именно ваш дар очень редкий и совершенно уникальный. Придёт время, и он непременно будет востребован на третьем уровне бытия.

Качество способностей в мире духов оценить несколько проще, чем в мире живых. Достаточно просто посмотреть на самого духа и заметить, насколько сложно отличить его от обычного живого человека. Если дух слаб или ещё очень молод, то как правило, первое что бросается сразу же в глаза, это то, что он полупрозрачный, и движения его не умелые и не уверенные.

А что касается предметов и обстановки, и уж тем более природных явлений, то чем реалистичнее и подробнее прописаны самые мелкие детали и чем масштабнее сама идея, тем более талантлив их автор и тем большей силой он обладает.

И как уже не сложно понять, такие огромные мечты как трёхмачтовая яхта, создаются и прорабатываются долгими годами, а то и десятилетиями. Именно этим и обоснован наибольший интерес зевак к столь изящному кораблю, который выглядит и ведёт себя, абсолютно как реалистичный, со всеми своими боевыми ранениями и перестройками.

- Куда! – боцман подскочил на мешках как ужаленный, размахивая руками и стараясь говорить как можно тише, обращаясь к бестолковому пилоту, – Куда ты прёшь, на своём драндулете!

Старший помощник на цыпочках подбежал к борту и замахал руками, словно отгоняя надоедливую букашку. Примерно так оно и выглядело.

Подобие вертолёта, куда более похожее на стрекозу, болтало из стороны в сторону словно хула-хуп. Пилот, явно намеревался приземлиться прямо на палубе и неминуемо запутался бы в шпангоутах и прочих снастях яхты. Уж столь велико было его любопытство и желание увидеть самого хозяина «Неудержимого». Поговорить с ним за жизнь и обсудить все достоинства и недостатки своих изобретений.

- Спит хозяин! Не пущу даже и не проси, – не унимался боцман, всячески выпроваживая незваного гостя.

Пилота болтало на спине чудо летательного аппарата при каждом манёвре и, судя по всему, он ничего не слышал, так сильно стрекотали все эти безумные крылья.

В итоге незваный гость ретировался, видимо, осознав свой промах и извиняясь жестами. Отлетев на некоторое расстояние от корабля, он продолжил любоваться им уже издалека.

Пашка уже проснулся и лёжа на кровати любовался своим творением. Лучи солнца играли в витражных стёклах и преломлялись цветными бликами словно калейдоскоп.

Вставать ему не хотелось, да и сколько времени было на данный момент, для него было не важно. Капитанский китель аккуратно висел на спинке стула, сапоги с высокими голенищами аккуратно стояли рядом. В каюте был полный порядок. Странно. Выглядело это так, словно кто-то навёл здесь порядок, пока Пашка спал.

Чувства он испытывал весьма смешанные. Вряд - ли кто-то смог бы остаться равнодушным после подобных событий. По сути дела, он впервые увидел своих родителей, и даже успел рассмотреть в них, некую часть самого себя. Для него оказались весьма узнаваемыми некоторые их жесты, движения и действия и теперь становилось совершенно очевидно, в кого у него такой непростой характер.

Терпение и целеустремлённость ему явно достались от мамы, а вот внутренняя мужская суть, и мудрость - это от отца. А вот некоторая, и хорошо скрываемая мягкость и желание заботиться о ком-то - это точно ему досталось от бабушки.

Сам по себе факт того что Пашка увидел смерть своих родителей, не сильно его затронул, ведь с одной стороны он уже давно смирился с их потерей, а с другой стороны научился относиться к этому философски.

Бабушка говорила ему о том, что они погибли. Просто она не рассказывала как именно и при каких обстоятельствах, видимо не желая ранить детскую психику. Фотографий с родителями в доме так же никогда не было, по ряду весьма понятных причин. После всего случившегося, Евдокия прятала Пашку и оберегала, как могла. Появление чёрного воина было не случайным стечением обстоятельств.

Пашка, конечно же, догадывался о том, что души или духи его родителей, где-то должны были бы находиться, и если он их до сих пор не встретил, значит, на то есть причины и возможно ему со временем удастся это исправить.

Но больше его сейчас беспокоило что-то другое, новое и ещё не очень понятное чувство. То самое, ощущение, когда ты начинаешь беспокоиться о тех, кто тебе дорог, и переживать за них.

В такие моменты всё внутри тебя начинает непременно спорить, ведь с одной стороны, все эти родственные связи могут сделать тебя более уязвимым и даже не защищённым. Теперь тебе есть чего терять. И прежде чем во что-то ввязаться придётся хорошенько подумать о возможных последствиях. Не столько для себя, сколько для них.