Павлова для Его Величества

Глава 8. Загадка цветной ткани

— И что же мне не понравится? — спросила Влада.

Она сидела напротив незваного соблазнителя с бокалом фиолетового вина в руке и смотрела не мигая, боясь упустить малейшую реакцию. Инквизитор настоял на её перемещении, и девушка специально не стала надевать халат, который подметила, когда выбирала сорочку на ночь.

«Пусть сидит и пялится» — зло думала она. Его полуголый вид — а одеться Хэвард не удосужился и так и сидел в одних брюках, притом частично расстёгнутых — возбуждал с каждой минутой всё сильнее, заставляя сердце биться в горле, а не в груди. Первый глоток вязкого, терпкого вина немного помог, но ненадолго.

В огромной комнате сейчас было мало света — полыхал огонь в камине, и горели свечи в единственном канделябре, лампы Хэвард погасил, чтобы не привлекать лишнего внимания, как он объяснил девушке. На резонный, казалось бы, вопрос про камин в тёплое время года, он с неверием спросил, а выглядывала ли гостья их мира в окно?

Не выглядывала. Да и зачем, когда она готовила в цветущем саду? Уж глазам–то можно верить!

Оказалось, нельзя. Не в этом мире. Не с Хэвардом.

Вопрос о микроклимате на территории его поместья был отложен в сторону. Стоило разобраться в происходящем между людьми.

— Давай по порядку. Как ты закрыла комнату? — на объяснения попаданки мужчина лишь шумно вдохнул воздух, но всё же объяснил: — Ты согласилась стать моей любовницей…

— Я не соглашалась! — воспротивилась девушка.

— Согласилась. Иное не было оговорено, даже если тебе так кажется. Я уже не считаюсь посторонним.

— Ну уж перед собственной дверью я не отчитывалась о проделанной работе за первые сутки пребывания в вашем мире! — рыкнула Влада, вызвав взрыв хохота у ненавистного и пугающего инквизитора.

Она не могла не признать, что внешне он весьма интересен, но это не делало его привлекательным в её глазах, даже если отбросить мысли о Максиме. Слишком жёсткий взгляд, слишком суровое лицо и аура власти. Он подавлял одним лишь своим присутствием. Расслабиться рядом — нереально. Испугаться — запросто.

Казалось, у него не туз в рукаве — сразу роял–флэш, ну или минимум каре тузов. Инстинкты вопили во всё горло, что от него стоит держаться подальше. И подальше — это точно не через маленький столик с вином и закусками. Метров пятьсот. Тысяча. А лучше — другой мир. Свой, домашний.

Ситуация, когда двое до боли хотят друг друга, но пытаются разговаривать о серьёзных вещах, ещё и наедине, да в романтической обстановке, показалась бы Владе смешной и дурацкой, если бы не касалась её напрямую. Она и припомнить не могла, чтобы физическое желание причиняло настолько ощутимый дискомфорт. Но терпела. Из последних сил. Собрав в кулак всю гордость и призвав здравый смысл.

— Продолжим, — Хэвард сделал глоток вина и отставил бокал. — Итак, в Иегерии, и не только в ней, во всём нашем мире, если женщина не закрывает двери от мужчины, это считается приглашением провести с ней ночь.

— Я этого не знала, — холодно сказала Влада, хотя про себя только и делала, что вспоминала фразу «незнание законов не освобождает от ответственности».

— Это не играет особой роли. Факт зафиксирован. Второе — в женском гардеробе есть вещи, которые принято надевать для мужчины, — он выразительно посмотрел на полупрозрачную чёрную ткань сорочки, и девушка едва не заёрзала от сводящих с ума ощущений. Казалось, ткань ласкает тело, разогревая, настраивая. Скинуть предательницу Влада не посмела, лишь замерла изваянием, надеясь, что сексуальный мужчина напротив не заметил бурной реакции. — У вас по–другому?

— Да, — выдохнула она так, будто соглашалась на всё.

— Я так и подумал, но не сразу. Второй факт зафиксирован. Третье — твоё тело покорилось мне…

— Это торт, — заявила Влада, но уверенности, с которой звучал её голос, на деле совсем не чувствовала.

— Торт забрал Август.

— Ты его попробовал и теперь возбуждаешься, и воздействуешь на меня, — предположила девушка.

— Дело не в торте. Я попробовал тебя, ты куда слаще торта.

Сладкая пытка желанием тянулась слишком долго. Его взгляды, голос, низкий, проникновенный — всё сводило с ума, лишало воли. Даже странное утверждение, что её тело покорилось, не вызывало отторжения, хотя раньше она встала бы в позу, настаивая на своих правах и требуя равноправия.

«Попробовал тебя» — звучало в ушах Влады заклинанием соблазнения, подчинения. Она держалась из последних сил, и силы эти таяли с каждым мгновением.

— Я не покорилась, — всё же она смогла произнести это вслух, хотя уже не верила ни своим ощущениям, ни словам, ни мыслям.

— Кхе, — Хэвард прочистил горло, — ты называла меня по имени.

— Это была случайность! Да и вообще, что здесь такого? У нас так принято. Мы уже целовались, чуть было не занялись сексом на кухне — это, как по мне, определённая степень близости. Даже чёртовы двери это признали! Кто им, кстати, сказал? Или у вас и тыкать запрещено? — Влада протяжно выдохнула и уточнила: — Мне пока сложно перестроиться на новый лад. По сути, я ещё ни с кем не общалась, кроме… вас.

— Тебя. Наедине обращайся ко мне на «ты», в официальной обстановке — ваша светлость или лорд–защитник, так принято.

Влада потёрла виски, затем лоб. Контроль над собой давался всё сложнее. Ещё и вино.

— Что в вине? В прошлый раз вы сказали…

— Ты сказал, — недовольно перебили её.

— Вы сказали, — выделила девушка обращение, — что вино без добавок, в этот раз не уточнили. В него что–то подмешано?