Печать дракона

Глава 3

Правда, я рано радовался обещанному отдыху. Господин на самом деле вознамерился научить меня владению мечом. Но что-то в голове у него прояснилось насчет меня и меча и всего такого. Потому что вскоре мы с ним отправились в путь и пришли к кузнице. Марта, которая вызвалась проводить нас, шла чуть впереди своей танцующей походкой. Как ей это удавалось в её жутких растоптанных башмаках, не пойму?

В кузнице было жарко. Горн пылал, кузнец, полуобнажённый, в одном лишь кожаном фартуке, увидел нас и отложил молот, которым бил по куску железа.

— Ну вот, смотрите, господин. Вот тут у меня мечи разные есть. Подберём под вашего парнишку что-нибудь стоящее.

И тут они стали совать мне в руки мечи и о чём-то рассуждать и даже спорить. А я стоял, совсем отрешённый, и смотрел через приоткрытую дверь, как Марта перевязывает платок. Ветер взметнул её рыжие волосы, и они загорелись вокруг её головы солнечным костром. Марта наклонила голову и чуть покачивала ей, и локоны плавали туда-сюда, как трава в поле на ветру. Потом она выпрямилась, а волосы упали ей на плечи, грудь, обволокли медным покрывалом.

— Красота, — прошептал я.

Бранд и кузнец услышали меня и разом замолчали. Они тоже смотрели на Марту, которая уже ловкими пальцами плела из волос тугую косу и крутила её вокруг головы, а потом так же ловко обвязывала платком.

— Хорошая девушка, — сказал Бранд.

Кузнец хмыкнул. Не презрительно, нет, а почему-то горько.

Мы вышли. Под мышкой я держал несколько мечей завёрнутых в холстину. Марта вскочила на ноги и повела нас обратно, как всегда, идя чуть впереди.

— Добрый человек этот ваш кузнец, — внезапно подал голос Бранд.

От удивления я чуть не выронил свёрток.

— О, да! — тут же откликнулась Марта. — Добрый. И меня не обижает.

— А что есть те, кто обижает?

В ответ Марта быстро глянула не него и тут же отвернулась.

— Отец твой, вроде, человек не злой. Только жадный. Мог бы и получше дочь одевать.

И тут Марта рассмеялась, звонко, словно колокольцы рассыпала.

— Ну что вы, он не отец. Дядя. Мама сестрой ему была.

И то, каким тоном она это произнесла, сразу рассказало нам обо всём. Мне, во всяком случае, точно. Дядьке пришлось принять сиротку после смерти сестры. Лишний рот, но куда деваться. Лишнего куска не положит, лишнего отреза материи на платье не даст. Так вот.

— Красивой девушке нужны красивые вещи, — сказал Бранд.

Марта резко повернулась, встала, так что мы чуть не врезались в неё.

— Никто в этом месте не считает меня красивой, — отрезала Марта. И голос её стал хлёстким, как удар моего пастушьего кнута. — Если завтра дядя решит, что я не стою тех денег, что он тратит на моё содержание, то выгонит на улицу. И мне останется лишь дорога в заведение мамаши Полли… — Тут она метнула взгляд в мою сторону и осеклась.

— Поэтому хочешь научиться драться на мечах? — спокойно спросил Бранд и пошёл вперёд, словно и не стояла перед ним Марта, вытянутая в струнку, со сжатыми кулачками. И она сделала несколько коротких шажочков назад, чтобы не столкнуться с ним.

— Да! — выкрикнула Марта, развернулась и пошла теперь уже не впереди, а рядом с Брандом, стараясь попадать в его широкий шаг. — Так ты научишь меня?

— Думаешь, за несколько уроков сможешь освоить то, что другие постигают годами?

— А ты попробуй! — снова выкрикнула она. — Попробуй, Бранд!

И ни я, ни даже Бранд, как мне кажется, даже не удивились этому её праву называть господина на «ты» и по имени.

— Ну, что ж, — он остановился и вытащил меч из ножен, — Андрию нужен кто-то на ком он будет тренироваться.

Мы отошли в сторону от дороги, там как раз была небольшая лужайка. Марта не могла поверить своим глазам, это было видно по её растерянному виду. Но очень быстро она пришла в себя, подоткнула юбку за пояс и схватилась за меч, который выбрал для неё Бранд. Эти мечи были гораздо легче и удобнее. И в этот раз, надеюсь, я уже не выглядел жалким неумехой. Тем более рядом была Марта, которая всё делала гораздо лучше меня. Но я лишь радовался этому. Часа два мы махали мечами, бегали по кругу, наносили удары, парировали и запыхались так, что, когда Бранд велел прекратить тренировку, без сил упали на траву. Марта, раскрасневшаяся, потная, счастливо улыбалась и щурилась, глядя в небо.

Хозяин постоялого двора, Нахрим, зло сверкал глазами, когда мы вернулись, и даже пытался прикрикнуть на Марту, но Бранд что-то негромко сказал ему такое, что заставило его заткнуться.

Так прошло несколько дней. Мы тренировались рано утром и на закате. Ну, во-первых, не так жарко, а во-вторых, Марта должна была работать в трактире, как бы ни хотелось мне избавить её от этой обязанности. Я после тренировки валялся пластом, а ей приходилось весь день бегать, разносить кружки с пивом, убирать за постояльцами. Мыть, стирать и всё такое. Впервые в жизни я задумался, что быть женщиной даже хуже, чем таким глупым нескладным парнем с белыми волосами, как я. Марта, тем не менее, делала успехи, и Бранд хвалил её за ловкость и выносливость.

А потом на утренней тренировке Марта оступилась в этих своих несуразных башмаках, упала, и только чудом, буквально извернувшись кошкой, не насадилась на свой собственный меч. И Бранд так быстро бросился к ней, поднял, принялся ощупывать, смотреть, нет ли где крови, что у меня сердце зашлось нехорошим предчувствием. Бледная Марта что-то лепетала: про башмаки, про корягу в траве, которую она, растяпа, не заметила, а сама позволяла рукам Бранда ходить по её телу, а потом и сама обняла его, прижалась щекой к одной из его стальных пластин и горько, навзрыд, заплакала. И был в её плаче не страх от возможной глупой смерти, не обида, а ожидание скорой разлуки.