Печать дракона

Глава 4

Вечером Марта, как и прежде, носилась по трактиру, раздавая пиво, вынося из чадной кухни горшки с жарким и похлёбкой, и юбка всё так же весело крутилась возле её ног, на которых красовались новые кожаные башмачки. И я удивился, какая же маленькая у нее, оказывается ножка. И я счастливо улыбался, потому что знал: теперь всё будет хорошо.

А потом во дворе послышались крики, ржание лошадей, и в трактир вошли пятеро. Все в чёрном. Один в бархатном камзоле, остальные попроще, но тоже такие все сытые и с брезгливо поджатыми губами. Нахрим выбежал к ним навстречу с поклонами, затараторил про отличные комнаты, обильный ужин, постой лошадям…

Тот, что в бархатном камзоле, поднял руку, и Нахрим заткнулся. В поднятую руку один из его спутников вложил свиток, с болтающейся на веревочке печатью. Бархатный обвёл всех взглядом, чуть дольше задержался на Бранде, потом мазнул глазами по мне, и в этот момент меня продрало морозью.

Свиток оказался королевским указом. А может, не королевским. Просто я пока слушал витиеватое начало, про то, что руководствуясь всеобщим благом и заботой о подданных, тра-та-та, в связи с участившимися случаями недорода, падежа скота, наводнениями и прочее, и прочее, прочее… считаем необходимым принять надлежащие меры и всё такое.

Раздался грохот. Бархатный чуть повернул голову. Марта стояла, прижав руки к груди, а по полу катилась кружка и разливалась пенистая лужа.

— Ну, так что ты говорил про комнаты и ужин, трактирщик? — спросил бархатный Нахрима, и тот, бледный, дрожащий, низко кланяясь, повёл их за собой.

— Я чот ничего не понял, — уставился я на Бранда.

— Не говори, как неграмотный крестьянин, — привычно поправил меня Бранд. — Это королевские гончие, привезли новый указ. Завтра огласят его на площади.

— Это я понял. А как они будут бороться с неурожаем и падежом скота?

— Ты же слышал. Будут искать виноватых.

Я потупился, нет, я всё слышал, но просто, когда говорят так витиевато и многословно, то смысл как-то ускользает от меня. Но вот постепенно, слова, отбрасывая шелуху, проступали в моей памяти, обретали вес, значение.

— Они что, правда, считают, что тут замешано колдовство? — удивился я.

— Что они считают, мы не узнаем, а вот что сделают, уже понятно, — криво усмехнулся Бранд. И так как я смотрел на него безо всякого понимания, пояснил: — Найдут пару-тройку, может больше, ведьм и устроят народу представление.

— Да ну! — усомнился я. — Какие в наше время ведьмы?

— То есть наличие драконов тебя не удивляет?

— Ну, драконы, говорят, древняя раса, жили тут ещё до людей. А ведьмы…ну, не знаю.

— Ты удивишься, — усмехнулся Бранд и скомандовал: — Так, видимо, наше пребывание тут пришло к концу, собирайся.

— Поедем прямо сейчас?

— Нет, утром. Есть ещё кое-какие дела. Еды на кухне в дорогу не проси. Запасы пополним в другом месте. Лошадей проверь. Ну, сам знаешь. — Он вдруг взял меня за руку и посмотрел в глаза. — Знаешь, Андрий, ты умный парень, ты же понимаешь, когда нужно рисковать, а когда лучше избежать драки?

Я кивнул, правда, не очень уверенно. Что хотел сказать этим Бранд, я так и не понял. Тогда не понял. Ну, я не очень сообразительный, я уже говорил.

Дальше всё было относительно спокойно. Марта больше в зале не появлялась. Я обошёл весь постоялый двор, но так её и не увидел. Спала Марта в задней части дома, хозяйской, туда мне хода не было. Я проверил лошадей, амуницию, и уже хотел идти собирать вещи, как вдруг в темноте проскользнула высокая фигура Бранда. Или мне показалось, что его. Меня это не удивило: господин часто по ночам бродил непонятно где, так что я уж и привык. Потому просто присел на какой-то чурбак во дворе и задумался. Очнулся от шума в трактире. Эти, как их назвал Бранд, королевские гончие, решили устроить настоящий пир. Нахрим еле успевал таскать им еду и выпивку. Потом, видимо, окончательно выдохшись, крикнул жене:

— Азира, позови Марту! — И добавил уже негромко: — Сил моих больше нет. А и пусть как будет. Я что, за всех отдуваться должен?

Через сколько-то минут появилась Марта, чуть бледная, платье как-то криво сидит, платок на голове повязан косо. Спала, может, уже, а тут пришлось вскакивать. Нахрим указал ей на разгулявшихся постояльцев, сунул в руки поднос с кружками, а сам тяжело плюхнулся на скамью, обмахиваясь полотенцем. Марта несла поднос, и кружки на нем ощутимо дрожали.

— Ишь ты, какая дева, — сказал один из чёрных и хлопнул её по заду. Вернее, попытался, но Марта ловко увернулась и уже быстро шла в кухню.

Я пристроился в уголке. Сердце мое ныло, подскакивая, словно я опять ехал позади господина по тряской горной дороге. Марта показалась снова уже с большим блюдом, где красовался жареный поросёнок, обложенный травами и печёными овощами. В этот раз увернуться Марте не удалось. Рука чёрного ловко залезла под её корсаж, а на лице его появилось глумливое выражение.

— Какие у нас тут сладкие булочки, — расплылся он в улыбке.

Марта на секунду прикрыла глаза, потом дёрнулась, но чёрный перехватил её другой рукой и потянул к себе на колени.

— Посиди с нами, красотка! Не стоит кочевряжиться.