Печать грамотницы

Агентство "Читать-писать умеем"

Перед глазами мелькали распахнутые окна, яркие цвета висящего белья и бесчисленные вывески магазинов. Ой, как я не люблю распихивать людей, тараторя извинения, а в платье это было вдвойне неудобно. Ведь иногда нужно всего лишь дать легкий пинок под зад стоящего впереди человека и путь расчищен! Но если ноги путаются в подоле, сделать это затруднительно. Ах, да, у меня еще и кофе в руках. Что поделать, без него я бы не смогла так резво бежать, энергию откуда-то надо же брать.

День сегодня такой — выход из зоны комфорта. Приходится делать то, чего обычно не делаю. Терпеть не могу опаздывать, потому что это значит не держать все под контролем, а контроль для меня очень важен. Но я, как и любой живой человек могу этот контроль прозевать. Скажу по секрету, теряете контроль — притворитесь, что не все потеряно. На работу опаздываю? Пф, скажете тоже! Во-первых, на любимую работу, а во-вторых, не опаздываю, а спешу побыстрее добраться.

- Да куда ж ты смотришь! - услышала, как кричат мне вслед. Кажется, я задела какого-то мужичка с тележкой. - Кофе свое пьет, посмотрите на нее!

Уши мои уши! Я резко затормозила и обернулась к мужчине. Он держался руками за тележку, набитую овощами, видимо на продажу. Может быть, я даже купила бы у него свежие помидоры, а потом...закидала бы его ими!

- Кофе — он, мужского рода, - крикнула я так, что кажется, вся площадь затихла. - Ну, хоть это можно запомнить?

Вопрос естественно был риторический, поэтому, не дожидаясь ответа, я понеслась дальше. Сзади послышались перешептывания местных старушек, среди которых отчетливо слышалось: “Грамотница, что ли?”. Я мысленно хихикнула. Меня всегда забавляла такая реакция. Один из немногих моментов, когда я была рада своему дару. В остальных же случаях толку от него я не видела.

Вот уже и здание агентства показалось. Небольшое куполообразное строение блестело на солнце. Вывеска покачивалась под весом птиц, из-за чего было невозможно разглядеть, что там написано. Прав был Ёрунд, когда настоял на гравировке над самим входом, чтобы точно было видно всем. Каждый раз я с толикой гордости, посмеивалась, читая название.

Агентство “Читать-писать умеем”.

Обычно на мои смешки, Ёрунд отвечал убийственным взглядом и еще ни разу не признавал, что название действительно было смешным. Он требовал серьезности в стенах “храма грамотности”, как он говорил, но я не могла ему этого дать. Правда никто не поддерживал моего веселья по многим причинам.

Я уже было потянула дверь на себя, когда она вдруг закрылась с той стороны. Я дернула за ручку снова, на что последовала жестко сопротивление. Дверь не может сопротивляться сама, по крайней мере наша дверь очень вежливая и спокойная.

- Что за черт, - я прислонилась к деревянной поверхности. - Лео, ты, что ли?

Ответом мне был сдавленный смех. Паршивец решил подшутить. Шутки-то я любила, но когда сама невольно становлюсь объектом розыгрыша, могу и покусать. И этот мальчишка Лео мне порядком надоел, ведь он единственный превосходил меня в такого рода выходках. Все потому что он был ребенком, а дети — лучшие шутники. Не пытайтесь их переиграть.

- Скажите пароль, - прокартавил мальчик.

Я закатила глаза. Так руки зачесались дернуть эту проклятую ручку со всей силы. Конечно же, никаких паролей у нас не было, просто у Лео снова было хорошее настроение.

- "Жи-ши" пишется с буквой "и", - попробовала я.

Громкий смех на той стороне даже повеселил меня. Мальчишка смеялся задорно и заразительно.

- Неправильный пароль!

Солнце уже напекло мне макушку, кофе в руке теперь только оттягивал затекшую руку. В общем, это было полным издевательством надо мной. Душу грело мысль о том, что на обеденном перерыве можно будет напакостить Лео в ответ. Обед...точно!

- Правильно “есть”, а не “кушать”. Понял, ты? - яро выпалила я.

- Как это? - послышалось из-за двери, и тут я заметила появившуюся щель. Я ухватилась за ручку и потянула несчастную на себя.

С победным кличем я ворвалась на порог. Передо мной явилось беленькое личико и удивленные глаза-тарелки. Вид у мальчика, конечно, был ангельским, но я-то знала, что скрывает этот чертенок. Только я хотела разразиться гневной тирадой, как Лео и след простыл. Эхо башмаков еще скакало по лестнице.

- Только попадись мне, слышишь, Лео!

- И чего ты разоралась, - из-за угла сначала показались пушистые тапочки, а потом уже и халат и, облаченный во все это, костлявый хозяин. Ёрунд держал в руках чашку кофе, судя по запаху. Его длинные седые волосы были собраны в низкий хвост. - Сколько раз я говорил...

- В храме грамотности нужно соблюдать тишину, - проговорила я заученную истину наизусть. Конечно, никакая это не истина, но вслух я этого никогда не скажу.

- Вот и будь добра, - нарочито строго сказал он. На деле даже фразу не договорил, потому что делал все это для виду. За все годы я успела вычислить, что серьезность этого человека была абсолютным притворством, но для чего — понятия не имела. В конце концов, не он один хранил свои тайны.

- Если бы ты получше следил за сиротами, которые почему-то ошиваются в твоем храме, - закатив глаза, я изобразила кавычки, - мне бы не пришлось кричать.

Ёрунд недовольно цокнул и отпил чай.

- Прямо льется желчь из тебя. Лео — способный мальчик, просто мал еще.

- Обо мне ты так не отзывался, - устало произнесла я, скорее для галочки, не видя смысла в этой дискуссии. - Меня не волнует, насколько он способен, просто пусть не трогает меня. Не я подобрала его с улицы, и не хочу делать вид, что его характер вовсе не скверный.

Стоило ли так спешить, если Ёрунд даже не заметил моего опоздания. Я прошла мимо старика в общий кабинет. Из витражных куполов просачивалось солнце, и его лучи, как софиты, освещали два огромных стола, сдвинутых и заваленных кучей бумаг. Я поставила давно остывший кофе на подоконник и села в кресло. Из всего хлама на столе я отыскала нужное письмо и присела в кресло, закидывая ногу на ногу.

- Характер у вас у обоих скверный, ты знала?

- Знала, - я с вызовом посмотрела на Ёрунда. Удивительно, как быстро он может зажечь во мне негодование и раздражение. Может показаться, что я его не люблю. Это неправда. Ну, вы что, никогда не видели таких экспонатов: один низкий, другой дылда, идут и спорят, а потом оба устанут, присядут на скамейку и заснут друг у друга на плече? Так вот, это мы.

- Алина, займись работой.

Я скривилась от услышанного. Старик называл меня по имени только, когда хотел поставить на место. Признаться, он довольно часто прибегал к такому способу и знал, что это работает. Не знаю почему, но меня всегда передергивало от смеси серьезного тона и моего имени.

Письмо, несмотря на творящийся на столе беспорядок, было в идеальном состоянии. Я точно не знала, но догадывалась, что на такие письма наносят особые чары, иначе они бы не выжили среди прочего мусора. Под такими письмами я подразумеваю письма вышестоящих лиц: принцы. графы и другие титулы. По своей дурацкой привычке я перевернула письмо, но имена на обратной стороне были заклеены. Что и следовало ожидать в принципе. Поклявшись, что мои пальцы никогда не пытались отодрать эти наклейки, я бы бессовестно солгала. Мне было до жути интересно, кто и кому пишет, но и гордость у меня тоже была. Я себя не абы где нашла, чтобы рыться в конфиденциальной информации. Не хотите, ну и не надо.

Зуб даю, секретность адресанта и адресата сохранялась вовсе не в целях безопасности и анонимности. Вы видели, как они пишут в этих своих письмах? Конечно, не видели, но я вам расскажу. Тьма тьмущая орфографических и лексических ошибок! Думаете, я не понимаю, что обычным людям просто не дано видеть все огрехи своей письменности и речи? Все я прекрасно понимаю, но, скажите мне, кто додумался создать людей, которым под силу весь этот ужас разглядеть? Хотела ли я иметь дар грамотности и называться грамотницей? Совсем не хотела и не вижу от этого никакой пользы. За такие слова Ёрунд дал бы по голове, видите ли я должна гордиться печатью грамотности на своем роду. Действительно, чего это я...Ведь столько перспектив открывается таким, как я: тут тебе и почетное место в обществе, и карьерный рост, и всеобщее признание! Ну не сказка ли? Сидишь себе двадцать лет на одном и том же месте, геморрой вот-вот подберется к твоей пятой точке, ну так это пустяки!

Мыслями я унеслась так далеко, что не заметила, как осталась в кабинете одна. Ёрунд видимо ушел заниматься маркетинговыми делами агентства. Этот старикан всегда желал для “Читать-писать умеем” великого будущего, и то, что у нас есть собственный офис и через него проходят большинство писем страны, его огромная заслуга. Но я-то знаю, что здание под снос, “любезно” предоставленное нам правительством, было всего лишь подачкой с их стороны. Они пользуются нашими услугами, но на самом деле ни во что не ставят, и это чертовски унизительно! 

Распечатав письмо, я принялась за работу. Время в такие моменты безжалостно летело вперед, забирая мои лучшие годы, между прочим. За эти несколько часов я успела обойти всю комнату: постояла у книжного шкафа, подбирая лучшее слово для употребления, и вычеркнула кучу лишних слов. О, многострадальные запятые, словно забытый третий лишний в компании! Никто до конца не поймет это чувство ненужности, как ощущают это на себе знаки препинания.

- Судя по твоему лицу, - в дверном проеме показался Ёрунд. В руках у него был поднос с фарфоровым чайным набором, - запятые снова забыты.

Я состроила страдальческое лицо:

- Бессердечно задвинуты куда-подальше. Может быть, я что-то пропустила, и в газетах писали, что деепричастный оборот отменили?

- Вечно ты все самая последняя узнаешь, - старик поставил две чашки и принялся разливать коричный чай. Приятный аромат немного расслабил меня, и я прикрыла глаза.

В моей, казалось бы, скромной жизни покою не было место. Только три года назад я обрела нечто похожее на спокойствие, правда потом появился Лео, но по сравнению с тем, как я жила в интернате, пребывание в агентстве служило затишьем. Но как мы все знаем, после штиля всегда начинается буря. Я чувствовала ту самую бурю. Она зарождалась у меня в сердце, не давала бездействовать. Мне здесь не место, по крайней мере до тех пор, пока я не разберусь с тем, что меня волнует. Сидеть на одно месте уже становилось опасным. Они были близко, и в этом была виновата моя беспечность.

- Я уж было подумал, что ты решила отдохнуть, но выглядишь ты так, словно думаешь о судьбе целого народа, - Ёрунд беззаботно положил себе печенье в рот. Если бы я не знала, то подумала, что он издевается надо мной. Вот только это была его обычная манера. Слышали, что старших невозможно переучить, так вот Ёрунда исправлять — себе дороже.

Я взяла в руки горячую чашку и посмотрела в окно. Мне казалось, что прошло больше времени, но на улице все еще было светло, а на больших башенных часах стрелка указывала на обед. Только сейчас я почувствовала голод, хоть и не ела с самого утра. На голодный желудок опаздывается лучше, знаете ли.

Когда-то Ёрунд приютил меня и укрыл от страшной действительности, к которой я тогда не была готова. За эти три года я узнала не достаточно, чтобы доверять ему, но достаточно, чтобы опасаться. Если не все, то половина ответов на интересующие меня вопросы он нежно хранил и собирался унести с собой в могилу. Но у меня были совершенно другие планы на этот счет, и рассказывать о них я тоже не собиралась.

- Есть ужасно хочется, - я улыбнулась. Беззаботно, как и требовалось. - Не судьба народа, конечно, но тоже грустно.

- Я сейчас заплачу, - старик ухмыльнулся. - Захвати и мне булочек.

- Я даже с места не сдвинулась, а ты уже составил список продуктов, - я подняла бровь.

Ёрунд тяжело вздохнул и помолчал какое-то время, почесывая щетинистый подбородок, а потом проговорил:

- С ванильным кремом.