Печать Индиго. Дочь Сварога (1 книга)

Глава XI. Темные монахи

— Ты меня не запугаешь, Федор! — прохрипел Григорий, сплевывая с разбитой губы кровь. Руки юноши, поднятые вверх, были привязаны к верху столба, и он еле доставал ногами до пыльной земли. Федор стремительно занес кнут и с яростной злобой опустил жесткий хвост на окровавленную спину Гриши. Юноша, сцепив зубы, застонал от жуткой боли и непокорно выдохнул: — Все равно не скажу, где она… не достанется она тебе…

— Ты еще смеешь указывать мне, сопляк? — процедил Федор.

И его рука с кнутом вновь занеслась над израненным телом юноши. Уже более часа старший Артемьев истязал своего двоюродного брата посреди широкого конюшенного двора. Около трех дюжин дворовых мужиков и некоторые бабы стояли здесь же, по приказу Федора, молчаливо с мрачными лицами взирая на наказание.

Три дня назад, едва Федор понял, что именно Гриша помог Славе бежать из горницы, он дико разозлился и тут же приказал дворовым мужикам связать парня и бросить обратно в темницу. Артемьев немедленно послал своих людей на поиски девушки, но дворовые мужики и его прислужники возвратились ни с чем. Славы нигде не было. Ни в городе, ни в пригородах. Никто не видел ее, и все поиски были безрезультатны. Почти два дня Федор безжалостно избивал Гришу в застенке, пытаясь выведать у него, где девушка, в то же время постоянно заставляя своих людей искать Славу. Сегодня шел уже третий день с той поры, как она пропала, и Федор, с каждым днем все более свирепея, решил сегодня поутру наказать Гришу более жестоко. Думая, что кнут развяжет юноше язык, он собственноручно принялся выбивать из юноши признание. Гриша же, хотя и держался из последних сил и от жуткой боли то и дело терял сознание, все же упорно молчал. Видя, что юноша ни в какую не сдается, хотя кожа уже клочьями свисала с его голой спины, Федор яростно завопил:

— Говори, гаденыш, куда она убежала?! А не то забью до смерти!

Послышался гулкий сильный топот копыт со стороны ворот. И Федор, чуть обернувшись, устремил темный взор на кавалькаду всадников в черных одеждах, которые стремительно въехали на территорию усадьбы.

— Ты будешь гореть в аду за свои грехи, — прошептал одними губами Гриша и в следующий миг потерял сознание.

Дюжина угрожающего вида всадников в темных плащах с капюшонами на головах и в высоких ботфортах приблизились к Артемьеву, рука которого невольно опустила кнут. Впереди угрожающей кавалькады на черном жеребце восседал Кристиан фон Ремберг. Он был единственным, на ком не было маски и капюшона.

— Что здесь?! — грозно обратился Кристиан к Федору. Его слова эхом разнеслись по широкому двору. — Отчего ты терзаешь парня?

Кристиан знал, что привязанный к столбу парень — двоюродный брат Федора. И фон Ремберг отчетливо отметил светло-голубую ауру у привязанного юноши. Подобную светлую ауру редко удавалось видеть у окружающих людей, и она говорила о чистоте помыслов и доброте человека.

— Он помог ей сбежать! Этот выродок! — выплюнул Федор зло.

Немедля проникнув в думы Федора, Кристиан поймал убегающую мысль Артемьева о том, что Славу неизвестно, где искать.

— Девица сбежала? — опешив, выдохнул Кристиан и резко осадил коня, который мордой почти уткнулся в широкую спину Федора.

Фон Ремберг невольно напрягся, так как в своей голове он уже прокрутил, как, ворвавшись в усадьбу Артемьева, потребует выдать ему девушку. А когда люди Федора посмеют ему воспрепятствовать, его собратья-монахи безжалостно разделаются со всеми, в том числе и с Федором. А затем он, фон Ремберг, освободит Светославу и станет для нее спасителем, как и было задумано Верховным.

— Сбежала, поганка! — выкрикнул истошно Федор, и на его лице отразилось невменяемое злое выражение. — И куда делась, не знаю!

— Но как же она… — тихо вымолвил Кристиан, понимая, что их план провалился, поскольку теперь девицу не надо было вызволять из темницы, ведь она спаслась сама.

— Я тоже хочу это узнать! — продолжал злобно завывать Федор. — А этот песий сын молчит как рыба. Точно он ей помог!

— Ты послал погоню? — осведомился фон Ремберг, пытаясь решить, что делать дальше.

— Мои люди ищут ее уже третьи сутки. Все окрестности прочесали, а девка как в воду канула! Это он, Гришка, помог ей сбежать из-под моего запора! Говори, пес, куда она делась! — уже завопил Федор и вновь замахнулся кнутом на парня.

Кровь ручьями стекала со спины Гриши. Кристиан видя, что парень без сознания, гаркнул:

— Хватит!

Федор удивленно замер и повернулся к пруссаку.

— Чего?

— Оставь парня. Он ничего не знает, — приказал фон Ремберг громко.

Интуиция подсказывала Кристиану, что непосредственно этот юноша и помог сбежать девушке. Но пока он был без сознания, фон Ремберг не мог прочитать его мысли.

— Да с чего бы это?! — выпалил зло Федор, совершенно не собираясь отпускать Гришу, ибо ненависть к юноше уже давно владела злым сердцем Артемьева.

— Отвяжите его! — велел Кристиан.

Сразу же два брата-монаха в темных одеждах спешились и приблизились к Грише.

— А ну, не тронь его! — процедил Артемьев и крикнул своим людям: — Эй!

В следующую минуту несколько десятков мужиков выступили вперед, вытаскивая из-за пазух кто рогатину, кто нож. Неожиданно раздался выстрел, и рядом с Федром навзничь упал один из его мужиков, убитый пулей в сердце. Вмиг среди стоящих прошелся испуганный возглас и немногочисленные дворовые бабы умолкли. Кристиан опустил пистолет и, пройдясь свинцовым взором по окружающим, предостерегающе вымолвил: