Печать серебряной крови

Глава 1 – Принцесса и жених

- Да у них у всех портреты одинаковые! – принцесса закатила глаза и упала спиной на кровать, - они их даже заказывают в одной мастерской, а потом делают вид, что это они такие красивые. Раньше то были, а что сейчас рожа кривая – то постарел бедный, художник рукой дрогнул, и вообще – кажется тебе, слепоглазая! А он красавец хоть куда, за ним, вон… очередь стоит, потому что он с утра умылся и лучезарным светом своего лица озарил этот бренный мир!

Я бы посмеялась, если бы где-то там совсем рядом у входа не послышались крики и лязг металла – наш военный лагерь был захвачен почти полностью, мы остались в окружении лишь с крохами защитников в латах, а эта ночь становилась всё мрачнее и мрачнее с единственной свечой у постели её высочества. И то почти догоревшей.

- Мама сказала, что видела его, и он красивый, - устремила взгляд на чуть выпуклую лакированную деревяшку портрета, - она бы не стала врать.

Принцесса фыркнула, с трудом перевернулась на бок в своём ещё не снятом корсете и нажала пальцем на угол моего возносимого до уровня оберега портрета. Её лицо выражало несколько эмоций враз. Помимо безразличия к крикам смерти за тканевой перегородкой, там нашлось что-то вроде уверенности в себе и своей жизни, удовлетворение после только что посещённого любовника, отправленного на защиту нас у входа в шатёр, и брезгливость – она не верила, что кому-то кроме неё мог бы достаться не подобный лошадиному пугалу мужчина. Если же учитывать, как быстро меняла и находила себе любовников та, кто даже сейчас глубокой ночью была одета для похода на свидание, то крики короля в прошлый раз были правдой, и даже гвардеец с оспенными рубцами на лице не останется пропущенным её высочеством в её порывах любви и страсти.

- Вкусы разные бывают, а я напомню тебе, что твоя мать выбрала себе в мужья моего папашу, - вновь отвернулась принцесса, - а я всё ещё удивляюсь тому, что я вправду его дочь. Какая же раскрасавица в таком случае была моя мать, если она сумела перебить его эти щёки и нос, как у загнутого перца?

Сравнения от неё мне редко нравились, но в этой ситуации… мне было страшно. Когда новости доносятся с дальних берегов материка, когда тебе не нужно бояться ни шагающего со своей армией Императора дальнего государства, ни завоевания в целом – дело одно, а когда за несколько месяцев, чуть больше года, его армия стоит под столицей твоего дома – страх прекращает быть далёким и лишь тревожным. Сейчас столица полыхала заревом где-то на юге, сюзерен королевства бежал к нам – в лагерь остатков его воинства, а эта ночь стала последней в жизни многих обычных граждан. Мы были порабощены, как и несколько разномастных стран этого материка – мы оказались последними на этой земле, кто смотрел на сгорающие знамёна и ждал удара.

- Пусть хоть оспа, хоть загнутый нос, но главное, чтобы он пришёл и забрал нас отсюда, - я позволила своей прямой до этого спине очутиться на перине чужой постели, - потому что если он не придёт со своим войском графства через пару минут, то мы обе станем мучительно мертвы.

Она не хотела даже думать об этом, в обычное время с ненавистью высказывая мне, как сводной сестре без капли королевской крови, что я раздражаю её и себя тем, что рассказываю о плохом. Она хотела убеждать себя в неправде, рисковать и поджимать губы, как делала сейчас. Только в этот раз её вздымающаяся в корсете грудь выдавала её собственный ужас. Нам оставалась пара мгновений до судьбоносного решения мироздания. И если принцесса встречала его при параде, то меня выдавало то, как резко подняла меня мама своим криком час назад, и то, как она пообещала прибытие узаконенного на бумагах жениха-спасителя. Если бы я во время подписания соглашения могла думать о том, что буду бояться не встречи и знакомства с ним, а того, что он не успеет – я бы посмеялась сама над собой.

- Брат сказал, что надо бежать и отбиваться всеми силами, и тогда спасёшься, - едва не захныкала девушка, - но я ещё не забыла, как два дня назад гонец Марала привёз и воткнул нам перед въездом его голову на шесте, - она судорожно сглотнула, доказывая этим, что страха в ней больше, чем жалости к кронпринцу, - я бы была не прочь оказаться на его месте и… не быть женщиной.

Я нахмурила брови и подумала о том, что переборщила с чувствами, которые показала ей. Ещё мгновение назад она была хвастливой, уверенной и насмешливой, а сейчас мы обе дёрнулись и сели при виде колыхнувшихся полов тканевой завесы, показавшей грязные окровавленные сапоги, конец длинного клинка в буро-алой жидкости и шаг, заставивший сердце взвыть от неизвестности.

- Войнам Марала запрещено бесчинствовать, грабить и убивать женщин, - ответил зашедший было первым мужчина, - религия не позволяет, ваше высочество.

Засевшая ещё до появления перед нами усмешка на его губах грозила обратным и чем-то тёмным, ироничным и жестоким. Свежая кровь на удерживаемом им клинке была тому подтверждением – она успела свернуться и пугала ещё сильнее.

- И ты забыл упомянуть совесть, - второй вошедший показался более спокойным, но хмурым и мрачным на вид, однако в его руках не было видно оружия, а глаза вмиг переметнулись от поджавшей ноги меня на принцессу, успели обрести морщинки недовольства, а после вернулись ко мне, дабы объявить строго, но спокойно, - собирайся. Быстрее.

Свист из горла я сумела сдержать едва ли. Лишь позволила себе пару секунд оглядеть плохо изображённое на портрете лицо, неравно и странно улыбнуться прибывшему спасению, и едва не завалиться на пол лицом вниз, но вовремя подставить ладони на кровать… и почувствовать, как меня схватила за воротник тяжёлая рука.

- Спа-спасибо, - сглотнула вязкую слюну и выпрямила спину, почувствовав, что меня отпустили, - й-я очень… рада знакомству! – вспомнила то, чему учила себя несколько недель, - о-обещаю быть хорошей женой, правильной и… всякой там… не помню, - едва не умерла от стыда, зато успела высунуть из-под себя ноги и даже свесила их с кровати, в то время как жених стягивал с последней покрывало, для чего-то делая это рывком и не смотря на то, как возмущенно открывает от этого рот принцесса, сидящая на нём.