Печать Тенибраса

​​​​​​​Глава 14: Призраки Ивовой Заводи

Ночь в Астерии не приносит тишины. За бронированным стеклом моей служебной квартиры город гудел, как гигантский, потревоженный механизм. Бесшумно скользили левитирующие патрули, неоновые вывески корпораций раскрашивали облака ядовитыми цветами, а из нижних уровней доносился глухой, неумолчный рокот жизни, которая никогда не замирает. Для большинства это был город возможностей. Для меня — огромная, сложная система, каждая шестеренка которой требовала неусыпного контроля. Порядок. Вот единственное, что имело значение.

Я закрыл отчет по наблюдению. Три дня. Три дня я, лучший аналитический агент Стражей, потратил на то, чтобы выслеживать… тень. Девушка, которую я идентифицировал на выставке, словно растворилась в стенах Академии. Её аура, та самая аномальная, поглощающая пустота, которую я так отчетливо засёк, исчезла. Она не покинула кампус — мои внешние сенсоры молчали. Значит, она внутри, но каким-то образом экранирует себя. Или кто-то экранирует её.

Командор Валериан был немногословен. «Продолжайте наблюдение. Мне нужен не результат, а процесс». Странный приказ. Нелогичный. Он вызывал во мне глухое, профессиональное раздражение. Это было неэффективно. Это нарушало протокол. Это было… неправильно.

Я откинулся в кресле, потирая виски. Сон не шел. Каждый раз, когда я закрывал глаза, порядок внешнего мира рушился, уступая место хаосу воспоминаний. И эта ночь не стала исключением.

…Запах яблочных пирогов и жареных каштанов. Солнце, теплое, ласковое, заливает рыночную площадь Ивовой Заводи. Этот городок — полная противоположность Астерии. Тихий, зеленый, живущий в ритме смены времен года. День сбора урожая. Я не в форме. На мне простая льняная рубаха, я не агент Даян Йегер, я просто Даян. И рядом со мной смеется Лия.

Её смех — это звон колокольчиков, россыпь солнечных зайчиков. Она держит меня за руку, её пальцы теплые и тонкие. На ней простое ситцевое платье в мелкий василек — под цвет её глаз.

— Посмотри, какой он серьезный, — говорит она, кивая на торговца медом, который с важным видом взвешивает соты. — Будто судьбу мира решает. Тебе нужно научиться так же расслабляться, мой грозный Страж.

Она встает на цыпочки и целует меня в щеку. От неё пахнет цветами и счастьем. И на мгновение вся моя выстроенная из протоколов и дисциплины броня дает трещину. Я улыбаюсь. Искренне, тепло. В этом маленьком городке, рядом с этой девушкой, был мой мир. Мир, который я поклялся защищать.

А потом воздух становится другим.

Сначала — крики. Не радостные, а злые, детские. За одной из палаток, где торгуют яркими лентами, трое мальчишек постарше окружили Тимона, сына кузнеца. Я знаю его. Тихий, забитый мальчик лет двенадцати с вечно испуганными глазами. Они толкают его, смеются, отбирают деревянную лошадку.

— Верните! — его голос срывается на писк. — Пожалуйста!

— Что, мамочке побежишь жаловаться, плакса? — хохочет заводила.

И в этот момент лицо Тимона искажается. Не от гнева. От отчаяния. Он закрывает лицо руками, и я вижу это. Рябь на полотне реальности. Колебание воздуха, как над раскаленной жаровней. Всплеск неуправляемой Этерны.

Протокол. Он срабатывает в голове раньше, чем я успеваю подумать. Угроза нужно нейтрализовать.

Я уже двигаюсь, отстраняя Лию, мой голос становится твердым, командным.

— Стоять! Всем отойти от палатки!

Но уже поздно.

Из ладоней мальчика вырывается не огненный шар, не заклинание. А просто жар. Волна неконтролируемого, дикого пламени. Палатка с лентами вспыхивает, как порох. Сухая солома под ногами загорается. Начинается паника. Люди кричат, бросаются в разные стороны, толкая друг друга. Давка. Хаос.

Мой разум работает четко, холодно. Задача №1: Изолировать источник. Задача №2: Организовать эвакуацию. Я вызываю по коммуникатору подкрепление, двигаясь к эпицентру, к плачущему, охваченному ужасом мальчику.

— Даян, смотри! — кричит Лия.

Я оборачиваюсь. В соседней лавке, уже охваченной огнем, запутавшись в упавших ящиках, плачет маленькая девочка. И Лия, не раздумывая ни секунды, бросается к ней.

Мир раскалывается надвое. С одной стороны — нестабильная переменная, угроза, протокол. С другой — Лия, моё сердце, моя жизнь, бегущая в огонь.

На долю секунды я замираю. Мозг просчитывает варианты с холодной, безжалостной скоростью. «Нейтрализуй угрозу — спасешь всех. Бросься за ней — угроза сожжет половину города».

Я выбираю протокол.

Я делаю рывок к Тимону. Один быстрый, выверенный удар по болевой точке — мальчик обмякает у меня на руках. Пламя, лишившись источника, не исчезает, но перестает распространяться. .

И в этот момент раздается оглушительный треск.

Я оборачиваюсь, и сердце мое превращается в кусок льда. Горящая несущая балка лавки, где была Лия, рушится, заваливая вход.

Нет.

Я бросаю мальчика на землю, мчусь к огню, голыми руками разгребая горящие обломки. Боль от ожогов — ничто по сравнению с ледяным ужасом, что сковал мою душу. Я кричу её имя, но в ответ — лишь рев пламени.

К тому времени, как я добираюсь до неё… поздно. Она успела вытолкнуть девочку из-под обломков. Девочка жива. А Лия…

Её ситцевое платье в мелкий василек стало серым от пепла. И глаза, цвета васильков, больше не смеялись. Они были пусты.

Я рывком сел, тяжело дыша. На предплечье, под рукавом рубашки, заныл старый шрам. Во рту был привкус пепла. Всегда один и тот же сон. Одна и та же ошибка. Я следовал протоколу. И потерял всё.

Виноват был не я. Виноват был не мальчик. Виноват был хаос. Неконтролируемая переменная. Если бы система сработала раньше, если бы мальчика выявили, изолировали, обучили… Лия была бы жива. И я не был бы… таким.

Я встал и подошел к терминалу. Причина моей одержимости контролем проста. Я видел, что происходит, когда контроля нет. И эта девушка, эта Марианна Вайс… я узнал ее данные из регистрационных журналов Академии, если гипотеза о ее недавнем трудоустройстве верна… она была такой же. Тикающей бомбой, полной страха и нестабильной силы. Но в отличие от Тимона, её сила была не просто разрушительной. Она была противоестественной. И тем более опасной. Я должен был её найти. Не ради приказа Валерьяна. Ради Лии. Ради того, чтобы кошмар Ивовой Заводи никогда не повторился.