Печать Возрождения

Глава 2. Эхо странствий

Утро ударило резко. Эндрю уже бродил по комнате, когда первый луч пробился сквозь щели штор. Он остановился, но тепла не почувствовал. Озноб в груди не исчез.

— Эндрю, сколько можно?! Мы уже выходим! — крикнула Хизер.

Он натянул джемпер, сунул в рюкзак планшет и альбом. На секунду замер, глядя на небольшой рождественский пакетик. Поколебавшись, опустил его внутрь. Мармеладные мишки с лаймом. В прошлом году Вероника попробовала и тут же выплюнула. Эндрю тогда обиделся. Сейчас всё равно сунул пакетик в рюкзак.

Взгляд упал на вчерашний рисунок. На листе по-прежнему стоял эльф. Слишком ровный.

— Мы выезжаем! — крикнул отец.

Эндрю накинул рюкзак и поплёлся вниз.

Машина неслась по петляющей дороге между белыми холмами. За окнами мелькали дома, укутанные в гирлянды, в окнах — нарядные ёлки. Эндрю прижался к стеклу. Праздник за окном плыл размытым пятном. Он хотел отвернуться, но вдруг вдалеке что-то блеснуло: замёрзшая линия воды.

— Пап, можем остановиться?

Логан кивнул и вывернул руль. Машина притормозила у старой тропы. Снег здесь лежал толще, а ветер гнал по льду мелкие иглы.

— Только недолго, — сказал отец.

Эндрю распахнул дверь. Мороз ударил в лицо.

— Не рассчитывайте, что я вылезу, — бросила Хизер, не открывая глаз.

Озеро простиралось за кромкой елей, по нему бежали мелкие трещинки. Молчаливым было всё. Даже отражения.

Эндрю достал альбом. Мир сжался до листа.

Логан вышел размять спину.

— Пап, — Эндрю оторвался от рисунка. — Дедушка говорил, эти леса особенные. Это правда?

Логан усмехнулся и подошёл ближе.

— Шотландия умеет удивлять.

Воздух внезапно сжался. Лёд застонал. Порыв ветра ударил в плечо, и мир поплыл. Когда Эндрю снова смог разглядеть что-то сквозь рябь, перед ним стоял дуб. На коре проступал узор — не вырезанный, а прорастающий изнутри. Две линии, поднятые вверх.

Эндрю протянул руку. Пальцы повторили контуры. В тот же миг точка под рёбрами отозвалась теплом.

— Эндрю!

Голос отца прозвучал резко, испуганно. Логан сбежал с пригорка, сбивая снег.

— Ты в порядке?

Эндрю медленно повернулся, будто возвращаясь из другого места.

— Пап… ты видел?

— Что?

— Знак. На дереве.

Логан посмотрел на дуб.

— Я… — он запнулся. — Там ничего нет.

Впервые в жизни Эндрю увидел в глазах отца настоящую растерянность.

— Пап?

Логан вздрогнул.

— Нам… нам нужно ехать, — выдавил он.

Эндрю кивнул. Внутри всё скрутило.

Когда они подошли к машине, Хизер уже ждала, придерживая открытую дверь.

— Ну и ветер… Давно такого не видела. Вы целы?

Логан скинул перчатки.

— Просто метель.

Хизер посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала.

Машина тронулась, оставляя позади мерцающий след на льду. Монотонный гул двигателя убаюкивал. Эндрю смотрел в окно и вспоминал: чердак дяди Виктора, их с Вероникой шифры в старом сундуке, её шёпот. Он поймал себя на мысли, что хотел бы рассказать ей о знаке на дереве. Услышать, как она прищурится, бросит что-то ехидное, а потом всё-таки спросит: — И что было дальше?

— Смотри. Кэлтон-Хилл.

Эндрю поднял голову. Между колонн что-то темнело. Он прищурился. Высокая фигура в тёмном плаще. Последний свет цеплялся за её контуры и гас.

Эндрю прижался лбом к стеклу. Фигура рассыпалась. На её месте остался вихрь пепельного снега. Точка под рёбрами дёрнулась. А потом пришёл вой. Глухой, тягучий, он отражался от каменных колонн и отдавался в костях.

— Пап, ты слышал?

— Что именно? — Логан посмотрел в зеркало.

— Вой.

Хизер обернулась.

— Эндрю, хватит.

— Он был здесь, — упрямо сказал Эндрю.

Мать резко замолчала. Логан крепче сжал руль. Больше к этому не возвращались.

Сумерки сгущались. Под фарами заблестела мокрая брусчатка, туман крался вдоль улиц. Когда машина свернула, фонари погасли разом. Хизер ахнула. Логан что-то пробормотал про старую проводку.

Тишина вернулась. Тяжёлая. Плотная. Такая, что закладывало уши.