Печать Возрождения

Глава 3. Затерянные в прошлом

Старый особняк утопал в снегу, засыпанный собственным прошлым. Потемневшие от времени башенки поднимались над крышей. Ветер свистел в щелях между камнями — одинокий и неумолимый. Всё здесь казалось замершим и вместе с тем настороженно живым.

Машина остановилась.

— Смотри, тебя уже ждут, — сказала Хизер.

На крыльце, подсвеченном гирляндой, стояла Вероника. Каштановые волосы выбивались из-под капюшона и ложились на плечи лёгкими прядями. Щёки порозовели от холода, телефон она держала в руке, машинально проводя пальцем по экрану. Тёмно-синяя куртка с высоко застёгнутым воротом придавала ей более взрослый, сдержанный вид.

— Привет, — сказала Вероника, не поднимая глаз.

— Привет, — отозвался Эндрю.

Она подошла ближе и повернула экран к нему:

— Зацени, нашла новое приложение: угадывает природу человека по фото. Хочешь, тебя проверим?

Эндрю попытался улыбнуться, но голова сама качнулась.

— Нет… не хочу.

— Боишься, что оно тебя спалит?

Голос Вероники звучал легко. Пальцы уверенно продолжали скользить по экрану.

Ничего не изменилось, — подумал Эндрю. Та же Вероника, только теперь — не с ним.

Он вдохнул, собираясь рассказать ей о вчерашнем, но Вероника подняла палец.

— Подожди… — она наклонилась ближе к экрану. — Стрим уже на подходе, я не хочу пропустить вступление.

Пока родители возились с багажом, Вероника, бормоча что-то себе под нос, скрылась в глубине дома. Эндрю остался стоять в снегу. Дверь ещё не успела закрыться, когда на пороге появились дядя Виктор и тётя Мэри.

— А вот и наши путешественники! — воскликнул Виктор, разводя руками. — Доехали без приключений?

Он был высоким, поджарым, с резкими чертами и взглядом, от которого редко что ускользало. Даже в тёплом свитере и с зачесанными назад волосами в нём чувствовалась сухая точность человека, привыкшего всё держать под контролем.

Эндрю чуть улыбнулся:

— Не совсем. Но я видел на дереве знак.

— Знак? — переспросила Мэри. Её пальцы машинально поправили пуговицу на манжете пальто.

— Да. Он выглядел как два поднятых крыла, — уточнил Эндрю.

Стройная, с идеальной осанкой, Мэри обычно не терялась в разговорах. Но теперь её лицо на миг побледнело.

Виктор на секунду потерялся, глядя сквозь Эндрю. Рука его дрогнула, будто хотела что-то сказать, но он только моргнул и промолчал.

— Ты не простыл? — Мэри тут же сменила тон, приблизившись. — Щёки бледные… и глаза тоже. Не нравится мне это, — она коснулась его лба.

Эндрю хотел что-то сказать, но тётя уже повернулась к крыльцу и хлопнула в ладони:

— Так, все внутрь. Пока не продуло!

Они двинулись в дом. Эндрю вошёл первым, застёгивая рюкзак. Где-то за спиной донёсся обрывок фразы:

— Два крыла… — тихо сказал Виктор.

Ответа он не услышал, вместо этого увидел непривычно хмурое лицо отца.

Запах тлеющей сосны и старой кожи окутал прихожую. Тепло ударило в лицо после уличного холода, и в нём ощущалась не только жар от камина, но и давняя, впитанная в камень зима.

Пол под ногами не скрипел: широкие дубовые доски, отполированные поколениями, держали шаг уверенно и молча. По стенам тянулись высокие шкафы, плотные от книг в потёртых переплётах. Над камином висел герб: рысь с приподнятой лапой на переплетённом корне — знак рода Кэмеронов, из тех времён, когда предки жили ближе к лесам, чем к городам.

Каждое Рождество семья собиралась здесь. В детстве они с Вероникой подолгу сидели у камина, слушая, как дед рассказывал им загадочные истории. Тогда символ казался просто узором, но теперь в его линиях отзывалось что-то знакомое, то, для чего у него пока не было слов.

Эндрю опустился в кресло, наблюдая, как огонь облизывает поленья. Он заметил, как Вероника бесшумно выскользнула из гостиной. Отблески экрана её телефона ещё мигали в коридоре, пока не погасли совсем.

Тепло огня напомнило залитый светом чердак, запах старых журналов и её звонкий голос.

— Назовём его Искроглот! — сказала она тогда, глядя на нарисованного дракона. Её смех прозвучал в памяти и затих.

Свет от телефона снова прорезал дверную щель. Через пару минут Вероника вернулась в гостиную, всё ещё глядя на экран, но теперь в её шаге появилась лёгкость. Она остановилась у кресла и объявила:

— Сегодня устроим настоящие шотландские игры! Я уже придумала конкурс и хэштег.

Искра в голосе, которой Эндрю так не хватало, вспыхнула и обожгла. Казалось, всё вокруг сразу ожило.

— Мы что, на улицу пойдём? — переспросил Виктор.

— А как же! — Вероника приготовила телефон к записи. — У меня всё готово: снежная арена, два бревна для «тоссинг кабер», гирлянда по периметру — будет настоящая сцена.

Она повернулась к Логану:

— Дядя, тебе нужен килт, пожалуйста. Фолловеры это оценят.

Мэри рассмеялась, доставая с вешалки старую клетчатую шаль. Виктор прищурился, собираясь войти в роль. Даже Хизер, скептически поправив рукав, согласилась «один раз махнуть брёвнышком ради детей».

Вероника металась по двору с телефоном: выставляла углы, командовала, ловила свет. В её глазах плясало то самое пламя, которое всегда оживляло дом, если не всех, то хотя бы её саму.

— Эндрю, подержи гирлянду! — крикнула она. — Нет-нет, вот так, по диагонали! Да не становись ты прямо в кадр, отойди немного, ага. Отлично.

Он подчинился: поддержал, зацепил. Даже попытался улыбнуться в объектив, когда она повернула камеру. Всё казалось почти настоящим. Почти.

Через минуту он уже отошёл в сторону и присел на нижнюю ступеньку крыльца. Без него картина была идеальной. Эндрю сжал руки в карманах, ощущая, как тёплый пар вырывается изо рта, смешиваясь с морозом.

Когда веселье улеглось, а гостиная снова наполнилась полушёпотом и хрустом печенья, Эндрю сидел в кресле, уронив подбородок на колени. Где-то наверху тикали часы. Пламя в камине стало ленивым, почти сонным.