Печать Возрождения

Глава 6. Мозаика предчувствий

Ночь не принесла покоя.

Статуэтка лежала на тумбочке. Эндрю казалось, что она следит за ним даже в темноте. Ладонь всё ещё помнила вчерашний отклик. Он подходил к окну, возвращался к кровати, снова вставал. Лишь утренние шаги за дверью выдернули его из этого напряжённого оцепенения. Эндрю тут же вышел в коридор.

Хизер стояла у стола, прижимая к груди кружку с горячим чаем.

— Ты рано, — сказала она, сделав глоток.

— Не спится.

— Всё думаешь о том знаке?

Эндрю пожал плечами.

— Не только… — он запнулся. — Понимаешь, мам, вещи, которые раньше были обычными, теперь начинают оживать.

Хизер прищурилась, изучая его лицо.

— Ты же художник, Эндрю. Ты всегда видел больше других.

Эндрю вздохнул.

— Но сейчас всё по-другому. Внутри, будто идёт какой-то зов, и я не могу ничего с этим сделать.

Она подошла ближе и положила руку на его запястье.

— Пойми, сынок, даже в детстве ты раньше других чувствовал, когда кто-то грустит, злится или притворяется.

Хизер задумалась.

— А Вероника? Ты с ней об этом говорил?

— Она не хочет слушать. Считает, я всё выдумываю. Хотя… — он помедлил. — Иногда мне кажется, что она тоже чувствует что-то… но делает вид, что нет.

Хизер опустила глаза на свою кружку.

— Знаешь, это может быть не случайно. Может, вам стоит попробовать разобраться в этом вместе?

Эндрю кивнул, сжимая ладонь в кармане, где лежала фигурка.

— Я только за.

Дверь скрипнула, и в кухню вошёл Логан. Щёки у него были покрасневшими от мороза, а на ресницах поблёскивали крохотные льдинки. Он потряхивал плечами, сбрасывая с куртки прилипший снег.

— Что за утреннее совещание и без меня? — хмыкнул он, озираясь.

— Ты всегда успеваешь на самое интересное, — улыбаясь, ответила Хизер. — Но иногда, слишком поздно.

Она стрельнула глазами в сторону Эндрю.

Логан понимающе кивнул и положил точильный брусок на стол.

— Ну, если кто-то хочет размяться, — он демонстративно разогнул спину, — добро пожаловать в клуб! Нужно перебрать поленницу, а то дрова совсем отсырели.

— Спасибо, я, наверное, немного пройдусь, — сказал Эндрю, надевая куртку.

Лицо Логана стало серьёзным.

— Далеко не уходи, — произнёс он тише.

Эндрю посмотрел на мать с тем редким выражением, в котором угадывалась благодарность, и вышел в прихожую. После утреннего разговора внутри немного отпустило.

Когда дверь за ним закрылась, Хизер выдохнула.

— Думаю, нам всем нужно поговорить, — сказала она, глядя Логану в глаза.

Пока Эндрю бродил по двору, в доме постепенно просыпались остальные. Виктор доедал завтрак, а Мэри с Вероникой убирали вымытую посуду в шкаф.

— Может, всё-таки поддержишь Эндрю? — мягко сказала Мэри.

— Опять слушать его фантазии? — фыркнула Вероника.

— А если он видит то, что ускользало от нас?

Вероника застыла. В голосе матери прозвучала не растерянность, а осторожная уверенность, и на секунду ей показалось, что мама чего-то не договаривает.

— Ну да… конечно, — пробормотала Вероника, уставившись в тарелку.

Мэри не ответила.

Вероника осеклась. Слова прозвучали нелепо.

Она вытерла руки и направилась к двери.

— Ладно, я к себе.

Голос прозвучал тихо, почти равнодушно, но в нём слышалась странная нота — то ли сомнение, то ли замешательство. Вероника поднялась в комнату, но не могла усидеть на месте. Фраза матери о том, что Эндрю может видеть «то, что ускользало от них», не давала покоя. Она подошла к окну и увидела его, бродящего по двору с потерянным видом.

На небе стремительно сгущались тучи, и ветер в трубах завывал всё громче.

Эндрю обходил особняк в третий раз, когда присел завязать шнурок. Краем глаза он заметил движение в комнате Вероники, она махала ему рукой из окна. Мысль ещё не оформилась, а он уже бежал к дому.

— Знаешь... — Вероника встретила его у входа и запнулась. — Мне тут приснилось кое-что, когда ты… ну… это, пошёл искать знак.

Эндрю скинул куртку и сел.

— Опять про то, как ты становишься центром Вселенной?

Она прикусила губу, пропустив шутку.

— Мы шли по туманному лесу. Ветки шевелились сами. Ветра не было. Только наши шаги. И всё время ощущалось чьё-то внимание.

— Чьё? — Эндрю мгновенно сосредоточился, вслушиваясь в каждое слово.

Вероника провела рукой по столу, не глядя на него. Привычная маска безразличия дала трещину.

— Без понятия… — проронила она. — Главное — лицо. Такое же, как у неё… у той женщины с фотографии. Оно вынырнуло так резко, что я проснулась, не сразу поняв, где нахожусь.

Что-то в голосе Вероники заставило его насторожиться.

— И ты запомнила?

— Это было пугающе реально.

Вероника уставилась на снежинки за окном.

— Ничего не понимаю… — прошептала она, царапая пальцем стекло.

Эндрю нащупал в кармане статуэтку. Её тёплая поверхность необъяснимо успокаивала. Впервые за долгое время Вероника над ним не смеялась.

— Я просто подумала: может, мой сон и твои видения как-то связаны?

Эндрю удивлённо поднял бровь. На такое он даже и не надеялся.

— Тогда это не совпадение, — выдохнул он почти без звука.

Разговор углубился от сна Вероники к аномалиям последних дней. Эндрю едва сдерживал улыбку: наконец, они могли говорить друг с другом на равных. Достав из кармана мятую пачку мармеладных мишек, он протянул одну ей.

— Ты что, прикалываешься? — фыркнула она. — Это же кислятина!

— Забыл, прости, — смущённо буркнул Эндрю.

— Ладно, в честь «великого диалога», — пробормотала Вероника, всё же взяв мишку.

Из гостиной донеслись голоса.

— Пойдём, там начинается движение, — сказала Вероника, поднимаясь.

Спустившись вниз, они застали всю семью в сборе. Там уже вовсю шёл разговор. Логан сидел в кресле у камина, напряжённо перебирая растопку. Хизер стояла рядом, обхватив себя за плечи. Мэри расставляла на столе чашки, а Виктор застыл у окна, сжимая в руке любимую кружку, в которой чай уже почти остыл.