Печать Возрождения

Глава 14. Ледяное завещание

Когда за детьми закрылась дверь, Джордж выдохнул. Пламя в камине потрескивало, разрывая напряжение в воздухе. Годы, которые он пытался обмануть, навалились на плечи разом, сгибая некогда прямую спину.

— Ну что ж, — первым заговорил Виктор, — теперь ты можешь говорить по-человечески?

Джордж не обернулся.

— Не молчи, — резко сказал Логан. — Мы все прекрасно поняли твой манёвр с детьми.

Он прошёл мимо брата и встал напротив отца.

— Сегодня ты либо расскажешь, что происходит, либо...

Хизер поднялась с дивана.

— Логан… — Её голос сорвался на крик. — Не нужно так. Угрозы ничего не дадут.

Логан не отреагировал. Сжатая челюсть говорила за него.

— Если он не скажет сейчас, потом может быть поздно, — произнёс он, не поворачиваясь.

Джордж молчал. В отражении окна тусклый свет медленно растворял его лицо, оставляя лишь очертания. Он слышал каждое слово, каждое дыхание за спиной, и понимал: момент, которого он пытался оттянуть, настал.

— Хорошо, — сказал Джордж. — Хотите правды — тогда слушайте.

Старик сделал шаг вперёд, пламя в камине осветило его лицо.

— Вы всегда думали, что ваш отец безумец, а мать просто ушла. Но это не так.

Виктор напрягся.

— Что ты хочешь сказать?

— Она не могла остаться, — продолжил Джордж. — Мир, в котором вы выросли, держится на тонких гранях. Элеонора была одной из тех, кто эти грани чувствовал.

— Магия?.. — Хизер не решалась произнести слово, но оно выскользнуло само.

Джордж опустил голову.

— Да, — сказал он, поднимая глаза. — То, что было в ней, — древняя магия, из времён до разделения миров. Чистая. Неконтролируемая.

Он повернулся к сыновьям.

— После этого раскола сила перестала пробуждаться напрямую. Она затаилась.

Виктор нахмурился.

— Тогда почему…

— Потому что вы стали её границей, — твёрдо сказал Джордж. — Не носителями и не пробуждёнными. Вы приняли удар на себя и удержали его.

Лицо Логана исказилось.

— А дети?

— В них миры снова начали сближаться, — ответил Джордж. — То, что в вас было сдержано, в них больше не нашло преграды.

Мэри прошептала:

— Значит… Вероника и Эндрю…

— Да, — кивнул Джордж. — Они унаследовали больше, чем вы можете представить. И медальон — это не просто украшение. Это ключ.

— Ключ к чему? — В глазах Виктора промелькнул нездоровый блеск.

— К той силе, что была там скрыта.

Мэри переплела пальцы, удерживая дрожь.

— Ты сказал была? — спросила она и сразу же поняла ответ на свой вопрос.

Слова Джорджа повисли в воздухе, оседая на каждом. Страх, злость и неверие смешались в одно тяжёлое чувство. Логан и Виктор больше ни о чём не спрашивали — это было бессмысленно. После всего, что произошло, стало ясно: Вероника и Эндрю уже не просто дети. Мир, к которому они привыкли, треснул прямо здесь, и уже никто не мог сказать, где проходит граница между прошлым и настоящим.

Виктор поднялся.

— Мы должны вернуть их! — выкрикнул он.

Джордж закрыл глаза.

— Боюсь, уже поздно, — произнёс он.

Пламя в камине вспыхнуло и вдруг потухло. Комнату поглотила полутьма. Откуда-то из-под пола донеслось тонкое дребезжание. У кресла, прямо на ковре, промелькнул золотой блик. Никто не решился пошевельнуться.

— Что это?.. — еле слышно спросила Хизер.

Осколок медальона начал вращаться. Пыль поднялась с полок и застыла в воздухе. По полу побежали тонкие трещины, из которых стал проступать чёрный иней. Он расползался по ковру и стенам, затягивая их хрупким блеском.

Хизер бросилась к двери, но та не поддалась.

— Джордж! — крикнула она. — Что происходит?!

Старик не ответил. Его внимание было приковано к полу, где чёрный лёд медленно подползал к осколку. Свет внутри него затрепетал, пытаясь вырваться наружу. По стенам скользнул всполох — силуэт женщины в тёмном плаще. Она шагнула из сияния и коснулась ладонью воздуха. Иней послушно сомкнулся вокруг осколка.

Женщина на миг повернула голову в сторону Джорджа. Волна холода прошла по спине. В пустых глазницах мелькнуло не воспоминание, а его собственное отражение. Что-то до боли знакомое...

Мысль мелькнула и тут же исчезла, оставив после себя лишь глухую тревогу и вопрос, который он побоялся задать даже самому себе.

Силуэт растаял.

Всё стихло.

Джордж медленно опустился в ближайшее кресло. Движение было тяжёлым, старческим — за эти несколько секунд он прожил ещё одну жизнь. Его пальцы нащупали на груди серебряный крест и сжали его с такой силой, что острые края впились в ладонь.

— Так вот, какова цена, — проговорил он в пустоту.

Ответом ему был лишь сухой треск, с которым на оконном стекле расцвёл новый ледяной узор.