Печать Возрождения

Глава 20. Отражение времени

Логан стоял у затянутого чёрным инеем камина, сжимая письмо в руках. Конверт был влажный и чернила проступили наружу. Он не решался разорвать его — не из страха, а из странного, почти суеверного чувства: будто, открыв его, он разрушит последнее, что ещё удерживает дом от распада.

Все замерли в ожидании. Даже Джордж, обычно сдержанный, теперь смотрел на конверт с редким, почти благоговейным вниманием.

— Читай, — произнёс Виктор, хрипло.

Логан сорвал край конверта и развернул письмо. Бумага хрустнула, как тонкий лёд. Почерк матери тянулся неровно, но в каждом штрихе ощущалось спокойствие человека, давно принявшего своё решение.

«Виктор, Логан...

Если вы читаете это, значит, время выбрало само. Вы, наверное, всё ещё ищете объяснение, но его не будет — по крайней мере, не таким, как вы ждёте. Иногда, чтобы защитить, приходится отпустить. Вы поймёте это, когда у вас будут свои дети, когда страх за них станет сильнее желания удержать. Не судите строго отца. Он знает больше, чем может сказать, и несёт это знание, как наказание. То, что кажется разлукой, часто бывает началом пути, а выбор… он всегда требует жертвы. Вы сделали свой, я свой, а скоро придёт и их очередь. Берегите память. Всё остальное — лишь отражения.

P.S. Логан, не переставай чинить старые часы. Виктор, не бойся высоты. Я всегда знала, что вы доберетесь до самых звёзд.»

Подписи не было, только едва различимое пятно, похожее на отпечаток ладони.

Логан опустил письмо. Никто не двигался.

Иней на стенах ожил и пополз вверх, соединяясь в сложные световые линии. Они сходились к потолку, сплетаясь в узор, который невозможно было рассмотреть целиком. На миг всё вокруг наполнилось тихим звоном.

Хизер прижала ладонь к груди.

— И что теперь?.. — её голос был едва слышен.

Джордж поднялся с кресла и подошёл к семье.

— Ждать, — произнёс он. — Этот дом — теперь их связующая нить. Пока он стоит — путь открыт.

Тёмная пелена за окнами внезапно завихрилась. В ту же секунду узоры на стенах вспыхнули и разом осыпались чёрной пылью.

Пустота сомкнулась. Где-то за её границей время снова сделало шаг.