Печати и подписи

Глава 1

— Вера Николаевна, кто у нас первый по списку?

— Доброе утро, Виктор Андреевич. Добровольное завершение. Женщина. Уже здесь. Пускать?

Виктор отпустил клавишу селектора и взял в руки планшет.

На экране черным на белом фоне был выведен чек-лист опросника. Он пробежал глазами описание задачи: «Задача №100. Протокол милосердного завершения. Кравченко Елена Владимировна, 42 года. Вербальный опрос. Анализ. Подтверждение валидатора». Стандартная карточка Реестра. Слева — зелёная полоса допуска: «Все условия выполнены. Противопоказания не выявлены.» Справа — три иконки: биометрия подтверждена, заключение психиатра, период ожидания (90 дней) — завершён. Внизу мелким серым шрифтом: «Линза терапевтическая, режим 7, назначена 14.08.2081, лечащий врач: [скрыто]». Виктор не развернул строку.

Он посмотрел в окно.

За окном — ноябрьская темнота, восемь утра. Но кабинет был ярко освещен холодным матовым светом. В кабинете было уютно, это был только его кабинет и все здесь было как он любил. «В японском стиле», — подумал он. — «Меч на стене и бамбуковая циновка на полу, остальное — лишнее». Циновки и меча, понятное дело, не было. Но стол и шкаф были девственно чисты. Только сектор и планшет. Случайный посетитель решил бы, что кабинет пустует.

На столе остывал кофе. Кофе был из коридорного автомата. Горячее пойло слегка отдавало растительным жиром, но было бесплатным.

Он зевнул. Пора приниматься за работу. Сотое дело за неполные два года в новой должности. Небольшой производственный юбилей. Значимая веха в личном деле и фактор, прямо влияющий на рейтинг.

— Зовите, — сказал он в селектор. — И досье.

Дверь открылась через минуту. — Можно?

Вошла Вера Николаевна с папкой в руках и пропустила в кабинет женщину средних лет. Положив папку на край стола, секретарь повернулась к пациентке: — Елена Владимировна, чай? Кофе?

— Спасибо. Не нужно.

— Виктор Андреевич, если что-то еще нужно…

— Все в порядке, спасибо. Досье когда передали?

— Вчера по трубе пришло. Я утром подтвердила.

— Хорошо. Спасибо. Там если Глеб придет — маякните мне по селектору.

Вера Николаевна кивнула и вышла.

Виктор отставил кружку и взял планшет.

— Елена Владимировна Кравченко?

— Да. Я на анкетирование.

— Прошу. — Виктор указал стилусом на стул. — Садитесь. В кабинете ведется запись. Меня зовут Виктор Андреевич. Сейчас я задам Вам обязательные вопросы: личность, свободная воля, понимание процедуры, отсутствие давления. Все по процедуре. Если посчитаете вопрос некорректным или захотите остановиться — говорите сразу. Готовы?

— Да.

— Начнём. Сначала формальности. Фамилия, имя, отчество?

— Кравченко Елена Владимировна.

— Дата, место рождения? Полных лет?

— 17 июня 2039 года. Москва. 42 года.

— Идентификатор в Реестре номер … — Виктор озвучил последовательность цифр — принадлежит Вам?

— Да.

— Хорошо. Теперь к делу. Вы понимаете, где находитесь?

— Да. Это полиция. Финальное анкетирование. По направлению медбота.

— Вы понимаете суть процедуры на которую проходите анкетирование?

— В полной мере. Это финальный опрос перед добровольной эвтаназией.

Виктор улыбнулся. «Хочешь ввести новый термин — делай его коротким» — подумал он. Он мельком взглянул на пожелтевший баннер на стене. С плаката смотрела молодая пара в белых халатах. Корпорация «Древо жизни», «Будь среди первых!». Плакат был напечатан вместе со стеной, сорвать его было невозможно. Только закрасить. Он перевел взгляд на пациентку.

— Верно. Но термин устарел. Процедура сейчас называется «Милосердное завершение». Анкетирование нужно для финального подтверждения. Скажите своими словами, как понимаете: что произойдёт после финального подтверждения?

— Мне проведут процедуру и я умру.

— Верно. — Виктор параллельно ставил пометки в планшет. — Вам разъяснили иные доступные способы лечения и финализации? Терапия? Судя по карте Вы абсолютно здоровы. Ваш выбор окончателен?

— Да. Я решила покончить с этим. Мне неинтересно это продолжать.

— Что Вы имеете в виду? — Виктор поднял глаза. — «Это» — это что? Что продолжать?

Женщина спокойно смотрела ему в глаза.

— Я не хочу жить больше, — сказала она глухим голосом. Ее глаза не выражали никаких эмоций. — Бесконечная глупость. Я устала и не вижу смысла. Больше всего в своем существовании.

Виктор ждал, но продолжения не последовало.

— Понял. — Виктор сделал пометку — Вернемся к этому позже. Заявление о завершении подали вы лично? Кто-нибудь предлагал вам подать это заявление? Просил? Угрожал?

— Заявление я подала лично по своей воле. Никто меня не просил и не угрожал.

— Ваше решение не связано с извлечением выгоды? Страховка? Наследство? Обещание третьего лица?

Женщина отрицательно помотала головой.

— Нет, не связано. Я им звонила. Они оплатят, сказали. Но жизнь я не страховала, ну и все такое.

Виктор внимательно посмотрел на Елену.

— Елена Владимировна, подумайте, не отвечайте быстро. Есть ли человек, который может получить материальную выгоду после вашей смерти?

Елена ответила сразу.

— Нет, скорее наоборот. Но мне это безразлично.

— Долги? Иные обязательства? Это является стоп-фактором.

— Нет. Вы можете посмотреть в системе. Я закрыла последний кредит несколько месяцев назад.

Виктор проверил. Да, так и есть.

— Вы знаете, что не можете отказаться от донорства по итогам процедуры? Вас это устраивает.

— Мне все равно.

Виктор посмотрел на часы. «Вроде все чисто. Так, добиваем по родственникам, еще раз про причину и можно подтверждать.» Он свайпнул почти заполненный чек-лист на последнюю страницу. И тут его брови приподнялись.

— Стоп. Не понял. Елена Владимировна. У Вас же несовершеннолетний ребенок. Это конечно не стоп-фактор. Но я обязан выяснить как будет организована его дальнейшая судьба. Если ответ меня не устроит — мне придется передать дело в опеку.