Печати на заветах

Глава 3 Таймар

В комнате отведённой ему и брату уже ждал лекарь и мальчишка, наполняющий бочку для омовения. Истан предусмотрительно скрылся из поля таймарового зрения.

– Уйла сказала, что вы одержали чистую победу, без магии, – тщетно скрывая восхищение, сказал мальчишка, когда сопровождаемый магом князь вошёл в комнату.

Таймар пожал плечами.

– Я никогда не встречал человека, способного завалить медведя голыми руками.

– Я убил его, засадив кинжал в печень, – попытался разочаровать юнца Таймар.

– Вы продержались больше четверти часа и только когда поняли, что близки к смерти, достали клинки. Уйла так сказала.

Таймар лишь закатил глаза и стал стягивать с себя одежду, чтобы ополоснуться.

– О-о-о-о, рана серьёзная, – констатировал лекарь.

– Затяни полотном и ладно. Сойдётся.

– Боль телесная не перебъëт душевную, князь, – с сочувствием сказал Огайра. – Обработай раны как следует, – обратился он к лекарю, и тот кивнул.

Заботы нежданно проникшегося к нему уважением наставника и лекаря длились непростительно долго, Таймар раз десять успел подумать о том, что Шема справилась бы с этими царапинами намного быстрее.

– Элорцы сделали, что могли, – сказал князю маг, года они шли к комнате Китэрии. – Мы больше не можем злоупотреблять их гостеприимством. Нам пора возвращаться.

– Куда? – как можно спокойнее спросил Таймар, но голос его всё же дрогнул.

– Для начала в Каовелью. Я планирую переправить этэри в Валамар также, как когда-то отправлял туда тебя. Думаю, с этим проблем не возникнет, проход в Каовелью для них открыт.

Огайра остановился у двери, за которой князь совсем недавно вернул лилулай её клятву. Посмотрел в глаза ученику, кивнул каким-то своим мыслям, а потом проговорил, тщательно подбирая слова:

– Я бы мог больше не тревожить тебя и сделать все приготовления сам, но мне кажется, что вам с Китэрией всё-таки нужно попрощаться. То, что было после твоего ухода… – маг вздохнул. – Объясни ей своё решение или сделай ещё что-то, но не выдворяй из Роглуара как неугодную.

– Не боишься, что мы натворим глупостей, как сказала Нэвра? – хмыкнул Таймар.

– Боюсь, – честно признался Огайра. – Но ещё больше я боюсь того, что Китэрия натворит их без тебя, если решит что ты… что ты равнодушно вышвырнул её из своего дома.

– Не решит, – заверил мага князь, отворяя дверь её покоев.

Китэрия сидела на постели придерживаемая виху за руку и смотрела в стену совершенно бессмысленным взглядом.

– Что с ней? – встревожился князь, подлетая к лилулай так быстро, что стянутая бинтом рана закровоточила.

– Чёрное зерно, – пояснила Нэвра.

– И сколько вы ей дали?

– Треть кубка.

– Спятили?! Треть кубка Шема даёт мне, и то когда я в совершенно зверском состоянии.

– Её состояние было хуже зверского, – укоризненно сказала виху

– И кто в этом виноват?! – прорычал Таймар.

Спорить с ним Нэвра не стала. Она, как и все остальные уже поняла, что вынудив князя отослать Китэрию домой, разбила сердца им обоим.

– Оставьте нас! – рявкнул Таймар.

Нэвра и Огайра ушли, позволив, блуждающей по дороге грёз этэри, побыть наедине с Таймаром. Китэрия осознавала его присутствие очень смутно, но как только двери закрылись, она припала к его груди и замерла, обвив торс князя ослабевшими руками.

– Я с тобой, Тэри, я с тобой, – прошептал он. – Пока что.

Таймар сидел на постели, баюкая лилулай как дитя. Он прижимал её к своей ноющей груди, зарываясь лицом в ароматные волосы, и вспоминал своего первого хищника, убитого в бою один на один, потом первого человека, павшего от его руки, затем первые взятые земли, поход в верхний круг, наконец.

Он не всегда побеждал, бывали в его жизни и неудачи. Каждой значимой цели, которую он достигал, предшествовали промахи и поражения. Но князь никогда не воспринимал их таковыми, все эти осечки служили уроками, испытаниями, закаляющими его как хороший стальной клинок. Но почему-то сейчас Таймар ощущал себя разбитым вдребезги. Вся его стратегия оказалась негодной. Ни одного из промахов он не мог записать в книгу опыта, способного принести пользу. Он сломил прекрасное создание, заставив покориться его прихоти, отнял десять лет жизни, и вместо того, чтобы оставить в её сердце воспоминания, которые она могла бы пронести через всю жизнь, вынужден ещё и обокрасть.

– Прости, моя девочка, – дрожа всем телом, прошептал он, сжимая Китэрию в своих объятьях ещё крепче. – Но я не знаю иного способа помочь тебе. Я бы согласился стать твоим кошмаром, от которого ты счастливо избавилась, но ты, увы, приняла меня на свою беду.

Лилулай не могла вникнуть в смысл сказанных ей слов, и всё же отреагировала на тираду князя, потёршись щекой о его шею. Таймар стиснул зубы, запрокинул голову этэри и, зажав её меж ладоней, возбудил свою силу.

Первая мандола легла на прекрасную голову Китэрии, как ажурный чепец. Её касания девушка даже не заметила, она продолжала смотреть сквозь князя отстраненным взглядом и улыбаться каким-то своим, далёким видениям.