Печенье с шалфеем и медом для дочери дракона

Глава 1. Кулон и падающая звезда

Она ищет подарок для Ларисы Петровны, наверное, уже весь день.

Афина побывала в нескольких торговых центрах, но так и не нашла ничего подходящего. Кажется, что нет ничего особенного в том, чтобы найти подарок своей первой классной руководительнице — а теперь уже коллеге, — но внезапно это превратилось в непосильную задачу. Лариса Петровна, наконец, выходит на пенсию — полноценно, а не так, как раньше, то есть, она уже железно пообещала им всем, что теперь будет заниматься только внуками и «в школу ни ногой». Не как в прошлый раз, когда через полгода она вернулась «на пару недель», а потом еще на год.

Потому что уже и возраст не тот, и здоровье не то. Зрение сильно подводит, домашние работы проверять все сложнее, за детьми не уследить… Куда же ей угнаться за шустрыми пятиклашками, которые порой и пяти минут спокойно посидеть не могут?

Хотя сейчас, конечно, они почти всегда утыкаются в свои телефоны, но от этого не легче.

Вот теперь весь педсостав провожает Ларису Петровну на заслуженный отдых — Афина провожает тоже, но в голове роется неприятным червячком мысль: а кто, если не она? Кем заменить? Ух, когда — даже не если — никто новый не придет, то начнется эта игра в то, кому достанется увеличение нагрузки. Конечно, без нормальной доплаты: детей же бросать нельзя! И в администрацию не сообщить, что в школе учителей не хватает — сверху надавят.

Ладно, неважно… не сейчас. Сначала подарок.

Афина бродит по еще одному торговому центру, минуя магазины с кружками «Лучшей учительнице» и наборами ароматических свечей, которые, как она прекрасно осознает, пылью покроются в шкафу. Даже какое-нибудь необычное мыло, с запахом мандарина и в форме того самого мандарина, конечно, станет лишь очередной красивой фигуркой в ванной, пока не испортится. Как все, что ждет «идеального момента».

С ним случится то же самое, что бывает с семейным фарфором, который грустно пылится в секретере, ожидая «того особенного случая». Случай обычно не наступает… по крайней мере, не при жизни. Афина помнит, как они ели из бабушкиного фарфора на поминках этой самой бабушки — и как хрупкий фарфор звенел в тишине, будто пытался сказать то, о чем все молчали.

— Ладно, — вздыхает себе под нос Афина. — Поищу что-нибудь в интернете.

На этом она решает, что ее бесполезный поход по торговым центрам, пожалуй, окончен, и разворачивается в сторону выхода… Так, где же он здесь? Афина не помнит точно, потому что приезжает в эту часть города очень редко. Когда ей, если то на работе, то приносит работу домой? Работа… работа… работа… С тетрадками-то особо не погуляешь — тяжелые, как гири, набитые чужими надеждами. Или же ошибками.

Афина ловит взглядом указатель, прямо под потолком, и после медленно движется в нужную сторону. Она не сразу замечает, мимо чего идет. Ярмарка. Небольшие столики, полностью заваленные всякими самодельными штуками.

Кто-то продает вязанные игрушки, весьма симпатичные, стоит сказать. Пухлая сова в огромных очках — кажется, даже металлических — внезапно напоминает Афине Ларису Петровну до того сильно, что она, конечно, останавливается. Неужели? Может, вот он — самый подходящий подарок? Да, подарок странный, но они достаточно близки, как коллеги, чтобы Афина могла себе позволить подобную шутку и вольность — вручить глуповатого вида сову в очках, будто сошедшую со страниц одного известного мультфильма.

Она, конечно, не с днем рождения ее поздравляет, но все равно.

Да, решено — Афина покупает эту сову.

И в тот момент, когда она рассчитывается, вдруг внутри что-то подскакивает, будто маленький колокольчик звенит — давай, посмотри, что там рядом. Давай… Давай… Давай…

И Афина поворачивается.

Стенд напротив того, где продают вязаные игрушки, другой — там бижутерия. Причем, судя по всему, полностью ручной работы, по крайней мере, она не похожа на ту, которая бывает на маркетплейсах. Здесь каждая деталь дышит чьей-то мечтой и любовью.

Может, посмотреть? Куда же ей спешить. Учебный год еще не начался, проверять тетради еще не нужно, только просмотреть планы на следующий год, но это же такая мелочь, она их писала столько раз, что уже и не составляет особого труда.

Афина заглушает тонкий голосок, шепчущий, что подобные безделушки ей не по возрасту, как-никак, четвертый десяток, и подходит.

Девочка-продавщица — действительно, на вид еще подросток — с обесцвеченными волосами сидит к стенду полубоком и что-то смотрит в телефоне, картинки мелькают с огромной скоростью, отражаясь яркими отсветами в ее сережках в виде маленьких стрекоз. На ее голубой толстовке на спине вышиты крылья, кажется, бабочки. Или феи.

Она очень подходит своему стенду — будто сошла с иллюстрации из той самой сказки, которую Афина читала в детстве, и лишь впопыхах попыталась подстроиться под современный мир, взяв телефон и накинув толстовку.

Потому что бижутерия тут не простая, а тематическая. Даже сказочная. Сережки в виде листьев, кольца-змеи, кулоны с кристаллами…

Взгляд Афины цепляется за один из таких — аккуратный кулон с золотым камнем, возможно, янтарем, который обвивает крошечный медный дракончик. Он совсем никак не вяжется со стилем одежды Афины — такое в школу-то носить нельзя. Нет, детям-то чаще всего можно, но не учителям. И вообще… янтарь даже не ее камень! И она сама не в год Дракона родилась, зачем ей что-то такое брать?