Печенье с шалфеем и медом для дочери дракона

Глава 2. Оказывается, у желаний тоже есть пункт мелким шрифтом

Кажется, что все вокруг плывет, словно Афина лежит на надувном матрасе, качающемся на легких волнах. Эх, как же давно она не была на море и вообще не отдыхала по-настоящему — так, чтобы полностью выкинуть из головы работу и насладиться каждой секундой отпуска, будто время больше не имеет никакого значения.

Она открывает глаза, но видит вокруг себя лишь звездное небо — мириады и мириады звезд, плывущих сквозь безмолвную темноту. Словно кто-то поместил ее прямо посреди Млечного Пути, но под ней ничего нет.

Это сон?

Если это так, то Афине он определенно нравится. Пусть она совершенно одна посреди звезд, внутри странно спокойно и тепло. Как будто весь этот огромный мир, все мерцающее небо мягко обнимает ее... Это удивительно приятно.

Афина позволяет себе улыбку.

Да, все хорошо. Восхитительный сон.

Она не знает, сколько времени находится в этом уютном ничто, когда прямо перед ней появляется небольшой огонек. Это не звезда, а словно пламя свечи, парящее в воздухе. Он мерцает золотым и оранжевым, и Афина даже замечает вкрапления зеленого и фиолетового — цвета, которых не бывает в обычном огне без добавления примесей.

Кажется, огонек слегка пульсирует, и это напоминает ей сердцебиение.

Повинуясь внутреннему порыву, Афина аккуратно берет огонек в ладони. Он не обжигает и не гаснет, а начинает светиться ярче, как будто именно этого и ждал.

— Доброй дороги, яркая душа, — мягкий и приятный женский голос звучит словно бы в ее голове.

Огонек в руке разгорается все ярче и ярче с каждым мгновением.

— Тебя там уже ждут, — снова говорит голос, замолкает ненадолго и добавляет: — И спасибо.

Огонек вспыхивает мириадами цветов, свет заполняет все вокруг, поглощая и небо, и звезды. Внутри становится удивительно тепло, будто ее кто-то укутал в огромное, шерстяное одеяло.

Афина закрывает глаза от вспышки и падает…

Но почему-то это ее совсем не пугает.

***

Она не сразу понимает, что лежит на чем-то твердом — уже не на невидимых волнах, а на чем-то жестком, реальном, а еще… немного колючем. И что-то весьма неприятно впивается ей в бок, напоминая камень с острыми краями.

Афина открывает глаза.

Над ней голубое небо — удивительно чистого и яркого оттенка, как в яркий летний полдень. Облака настолько мягкие и пушистые на вид, что больше напоминают пух или сладкую вату, прямо как в старых мультфильмах. А еще — зелено-желтые кроны деревьев, словно осень только-только вступила в свои права и успела лишь слегка коснуться краев листьев тонкой кистью.

Это все еще сон?

Афина медленно садится — под ее руками трава, слегка колючая, постепенно увядающая. И, конечно, камни, один из которых, вероятно, и вбивался ей в бок.

Значит, она спит?

Она тянется к кулону и понимает: да, в нем больше нет камня. Остался только медный дракончик, теперь висящий на цепочке и обвивающийся вокруг пустоты… И в этот же миг Афина понимает: ее руки изменились.

Это вовсе не те привычные ладони с морщинами, свойственными ее возрасту, а гладкие пальчики девушки, будто время стерло все усталые линии и вернуло коже юношескую нежность. Как будто она лишь вчера окончила университет, полная надежд и будущего.

Осознав это, Афина с удивлением осматривает всю себя — странное голубое платье, которое могла бы носить какая-нибудь принцесса… или хотя бы волшебница, потому что узоры уж очень витиеватые. И кто в наше время просто так носит корсет? Удивительно, но дышать в нем странно легко.

Даже ее волосы снова ярко-рыжие и той длины, какой у нее давно не было. Она обрезала их вскоре после смерти мамы, потому что не было ни сил, ни времени постоянно ухаживать: и сохли долго, и голова от тугой толстой косы немного болела.

Афина не может сейчас посмотреть на свое лицо, но по ощущениям, по прикосновениям пальцами понимает: да, она снова молода. Как будто что-то стерло долгие годы работы в школе, вернуло ей ту самую свежесть и красоту, которую она давно похоронила под стопками тетрадей и расписаний.

— Это просто сон, — бормочет она под нос и с силой щипает себя за руку. — Ой…

Больно.

Больно так, как не может быть во сне.

Неужели… неужели кулон действительно обладает какой-то магией? Но она просто попросила семью. Разве он не должен был исполнить это как-то иначе? Например, на следующий день познакомить ее с приятным мужчиной, с которым она могла бы действительно начать встречаться?

Или, как это еще бывает в ромкомах: случайная встреча в кафе, улыбка, кофе, пролитый на рубашку…

Но она где-то посреди неизвестного леса, в странном платье и снова молодая. Другой мир? Афина читала про такое, но не верила. Чудеса, может, с кем-то и случаются, но уж точно не с ней. Особенно такие. Магии же не бывает…

Только как еще объяснить себе все происходящее? Для сна слишком уж реально. Для чьей-то шутки совершенно невозможно. Омолаживающий ее грим бы смазался. И, честно говоря, никто бы не стал над ней так шутить. Слишком уж дорогой розыгрыш.