Печенье судьбы. Соблазнить ректора

Глава 10. Соседи. 

Ариадет.

Жилище Матиаса Торнвуда находилось в том самом, знаменитом втором квартале.

Советники, аристократы, богатые торговцы, послы — все они жили в одном районе.

Шалот, в отличие от обычных городов Версалии, был устроен странным образом. В центре столицы возвышался дворец короля Валериана, окружённый садом, а дальше стояли особняки знати.

От рабочего квартала жильё аристократов отделял третий квартал или, как его называли, торговый. Именно там располагались Академия, торговые лавки, изысканные гостиницы, учёные дома, лечебница и другие заведения, обеспечивающие жизнь как аристократов, так и простых буржуа.

За третьим, соответственно, шёл четвёртый — рабочий квартал.

Лавки, рынки, ремесленные ряды, дома простых горожан. Много шума, запахов, тесных улочек и магических мелочей для повседневной жизни.

Я ни разу не была в четвёртом квартале. Да и в торговую лавку с соседками ходила всего несколько раз. Во многом, сделка с месье Торнвудом из-за этого показалась мне достойной.

Я не столько жаждала увидеть, как живут богатые аристократы, сколько просто хотела хоть что-то посмотреть.

Матиас Торнвуд — единственный, с кем мне не нужно притворяться бедной сироткой. Он же единственный, кто знает, что я заклинательница.

Аристократы в Академии были слишком заносчивыми, чтобы дружить, а у девчонок каждый золотой был на счету.

Нечестно водить их по местам, где они смогут позволить себе самое большее — булавку.

Да и у меня не было столько золота, чтобы покупать всем дорогие подарки. А даже если бабуля пришлет ещё монет, я боялась признаться подругам, что вовсе не буржуа.

Боялась разрушить нашу хрупкую дружбу.

Помнила тот взгляд Жюльен, когда её из-за меня избивали, и больше никогда не хотела его видеть.

— Ариадет, я вхожу, — прозвучал голос за дверью, и я натянула одеяло до самого носа.

Уже несколько дней я жила во втором квартале — в доме месье Матиаса Торнвуда.

Он всё-таки позаботился о моей репутации, передав под опеку своей пожилой помощницы Марты Фуко. Женщина присматривала за мной днём, а на ночь ей выделили соседнюю гостевую спальню.

Судя по тому, что ректор с самого утра ломился в комнату, он снова собирался пропадать до вечера.

Странно — жить в доме дракона и видеть его ещё реже, чем в Академии. По утрам он передавал мне записки от соседок, которые искренне считали, что я в лечебнице, а потом уходил и возвращался, когда я уже спала.

Так продолжалось три дня.

Зато старушка, которая раньше готовила и присматривала за домом, а теперь ещё и нянчила гостью, оказалась в меру дружелюбной и довольно приятной.

Будь бабуля здесь — они бы подружились. Но бабули нет, и сообщать ей о случившемся не стоит.

А вот умыться, для разнообразия, не помешало бы.

Однако кровать в гостевой спальне дракона была подозрительно мягкой, а одеяло — неприлично пушистым. К счастью, он сам велел не вставать без особой нужды, и я с удовольствием воспользовалась этим приказом, чтобы выспаться.

Даже не подозревала, что после нескольких месяцев на жесткой узкой койке так соскучусь по нормальной кровати.

— Входите, месье ректор. Я всё ещё там же, где вы видели меня вчера, — громко сказала я, дотянув одеяло до носа.

Бабуля за такое по голове бы не погладила. Но, кажется, не договариваясь, мы с ректором условились не сообщать ей о произошедшем.

По крайней мере, мне так показалось.

Как и три предыдущих утра, в комнате появился Матиас Торнвуд — с одурманивающе пахнущим подносом и натянутой, нарочито спокойной улыбкой.

Судя по виду и осторожным шагам, он надеялся, что сегодня запахи стараний мадам Марты не заставят меня бежать в уборную.

И как ни странно, живот на этот раз заурчал от голода, а не от желания избавиться от вчерашнего ужина и вернуть всё ректору в качестве “благодарности”.

— Как вы, Ариадет? Марта сказала, что вчера вас все еще мутило, — почти шёпотом произнёс он, приподнимая крышку, будто проверяя, безопасно ли подходить.

— Пока завтрак вызывает интерес, — уверенно заявила я и даже села, позволяя дракону поставить поднос на кровать.

— Хорошо, — с заметным облегчением ответил Торнвуд, поставил поднос и, по новой традиции, ласково погладил меня по волосам. — Сегодня после Академии заеду во дворец. Вернусь утром или поздно ночью, — отчитался он, будто перед начальством.

Я совершенно не понимала, зачем ректор докладывает мне о своих делах, но согласно кивнула, разглядывая белоснежную булку и крохотные пиалы с вареньем.

Вместо обычного пожелания удачного дня, которым я, как правило, выпроваживала его из своей временной спальни, сегодня спросила совсем другое:

— А клюквы нет? Она кислая – от неё не должно тошнить, — разочарованно осмотрела пиалки с ягодным вареньем.

Марта готовила почти так же хорошо, как бабуля. Просто моё утро во время болезни всегда начиналось с клюквенного отвара.

Ректор уловил мой слегка разочарованный взгляд, улыбнулся и аккуратно пригладил выбившиеся пряди:

— Найдем, Ариадет. И клюкву, и всё, что пожелаешь. Скажи Марте – она достанет. А если нет, завтра принесу сам, — произнес он на удивление мягко.

Проведя ладонью по моей голове напоследок, Матиас направился к выходу.

Что ж, сам предложил просить всё, что захочу, и я тут же озвучила первое пожелание:

— Мне нужна карта Шалота.

От подобной внезапной наглости мужчина замер, словно прирос к полу, а затем медленно развернулся.

Чёрная бровь поползла вверх, и следом помрачнело невозмутимое прежде лицо.

— Зачем? — настороженно уточнил он.

— Я обдумала ваше предложение. Ну, то самое – на площадке, когда спать было нельзя. Балы – это, конечно, прекрасно, но я, пожалуй, обменяю парочку на прогулки по городу, — спокойно раскрыла я план, обдуманный между снами.

— И куда же? — спросил он.

Кажется, в мире Матиаса Торнвуда не существовало мест достойнее, чем балы аристократов. Или он был уверен, что это мечта всех юных этюданток.