Пейзаж с озером Нево

Глава 2

 Глава 2

            Лодка скользила по черной жиже, которую по привычке называли "водой". Волн не было, озеро лишь лениво булькало, выстреливая вверх фонтанчики грязи.

            – Дерьмо пополам с нефтью. В один прекрасный день мы провалимся в эту жижу, как в Бермудах, – рассуждал Колька, налегая на весла. – Одно странно – почему эта гадость не горит.

            – Значит, концентрация еще недостаточная, – предположил Рем.  

            – Вы что не знаете? – удивилась Женька. – Дерьмо было в начале, а потом размножились сине-зеленые водоросли и все отравили. – Рем повернулся к ней, и она осеклась,  почудилось, что даже очки его выражают издевку. – Кажется... –добавила она и окончательно смешалась.

            Солнце поднялось уже высоко, и почти внезапно холод сменился жарой. Явственно ощущалось, что каждый новый поток воздуха жарче предыдущего. Смрад, идущий от озера, все усиливался. Люди, как рыбы, которых больше не было в озере, раскрывали рты, задыхаясь.

            – Все, больше не могу, – пробормотала Женька и, содрав с себя штормовку, осталась в одной футболке.

            – Зря, – заметил Рем с сожалением и, приподняв очки, вновь бросил на нее пристальный взгляд в упор. – Поджаришься.

            – Плевать! – Женька блаженно откинулась назад, ощущая приятное жгучее покалывание на щеках и шее. – Ведь это наше солнышко, родное, мы пока еще его не изгадили. Вы, ребята, циники, а я верю в хорошее, – она предвидела насмешки, но удержаться не могла. – Мы еще доживем до того денька, когда озеро станет синим. Мы будем в нем купаться! Надо только немножко подождать: через двенадцать лет вся вода сменится и...

            – Ты помрешь к тому времени, если будешь загорать, – заржал Коляй.

            – Какие двенадцать лет? О чем ты болтаешь?! – возмутился Рем. – В озеро давным-давно не поступает чистой воды. Всю мало-мальски пригодную воду к нам вообще не пропускают.

            – У, сволочи, – сделал свой вывод Колька.

            – Кто сволочь-то? Мы и есть сволочи, раз все это сотворили! – крикнула Женька в порыве самобичевания.

            – Люблю самокритичных людей, – хихикнул Коляй и повертел пальцем у виска. – А я вот нормальный.

            – Страшасик! – Рем ткнул пальцем в серое пятно, что пузырилось на черной поверхности. – Туда! Скорее!

            Коляй схватился за весла, Рем – за ружье. Женька, не дожидаясь приказа, полезла в рюкзак за топориком. А вдруг ей в самом деле придется рубить топором по... Женька содрогнулась от отвращения. Ей захотелось нырнуть под банку и, скорчившись там, переждать охоту.

            "Возьми себя в руки, идиотка! – приказала себе. – Там же вода!"

            Мысль о воде заставила ее выпрямиться и впиться глазами в черную, лениво вздрагивающую поверхность. Но где же страшасик? Вокруг лишь хлопья серой нетающей пены. Вдруг вскипел грязевой фонтан, несколько струй, будто нарочно, ударили в людей и окатили с головы до ног. Почти перед самым носом лодки вынырнула тупая, вся в наростах и бородавках голова с крошечными глазками под кожистыми козырьками-надбровьями. Зверь повертел головой и выпростал на поверхность широкую пелерину. Лиловая с черными прожилками мантия, распласталась на черной глади. Края мантии вытягивались, образовывая щупальца, которые, не найдя, к чему присосаться, тут же исчезали. Рем вскинул ружье и выстрелил. На фоне серого нестерпимо брызнуло алым, страшасик пронзительно взвизгнул и вцепился в бок лодки множеством мгновенно выросших щупальцев. Лодка накренилась.

            – Руби! – крикнул Рем.

            Но Женька завизжала и, по-детски брыкаясь ногами, полезла к другому борту, лишь бы подальше от серо-лиловых отростков, что переваливались через борт и присасывались к дереву. Коляй попытался выдернуть весло из уключины, но оно застряло, и лопасть лишь взбивала пену вокруг страшасика. Рем выстрелил еще раз, в упор. Страшасик взревел, и его щупальца превратились в два тугих жгута, две уродливые гибкие руки обхватили Рема, и бледно-розовые, похожие на жадные младенческие рты присоски впились в плечи и грудь. Рем рванулся и закричал. Крик его был похож на крик страшасика – такой же пронзительный и такой же растерянный...

            Тут Женька наконец опомнилась, размахнулась топориком и рубанула по мантии страшасика, потом еще раз и еще. Струя теплой воды ударила ей в лицо, и от неожиданности Женька задохнулась. А мантия на глазах стала опадать, щупальца превратились в дряблые лиловые клубки, на которых пузырилась розовая пена. Щупальца отвалились сначала от Рема, потом соскользнули с борта, и с громким хлюпаньем исчезли в черной жиже. Следом нырнула бородавчатая голова, а на поверхности закружились прозрачные струйки с красными разводами.

            – Дура! – набросился на девчонку Коляй. – Кто рубит мантию?! По щупальцам надо, по щупальцам! Всю воду загубила, сука! Так бы туша на плаву осталась, а теперь все к чертям!

            Женька провела рукой по лицу, посмотрела на мокрую ладонь, потом себе под ноги. Драгоценная прозрачная вода из мантии страшасика смешивалась с черной жижей на дне лодки. Коляй схватил пустую флягу, вырвал зубами пробку и попытался спасти хоть немного воды, но во фляжное горло тут же хлынула черная муть. Коляй выругался и отшвырнул флягу.

            – Прекрати! – Брезгливо скривил губы Рем и, расстегнув ворот рубашки, стал растирать шею и грудь. На грязной коже виднелись красные точки укусов. – Ведешь себя как баба. Парализатор под боком, а ты в весло вцепился, как в мамкин подол.

            – А ты... – прошипел Коляй, но договорить не успел: за кормой опять вспенилось серое пятно.

            Колька, не отрывая взгляда от булькающей жижи, нащупал весла. Рем вскинул ружье, беря пятно на мушку.

            – Не надо! – завопила Женька, осознав внезапно всю чудовищность этой охоты. – Не стреляй!