Пейзаж с озером Нево

Глава 5

Рем поднял жалюзи на окнах. Солнце уже садилось, и красный закатный свет наполнял комнату. Бок биостанции загораживал часть окна и теперь казался черным на фоне заката. Рем вычистил ружья и спрятал их во вместительный ящик из-под приборов. "Сшиватель лазерный универсальный", – значилось на яркой этикетке. Рем задвинул ящик под пустующую кровать, неприличную в своей скелетной наготе, а сам уселся на диван напротив. Пружины тоскливо всхлипнули, и что-то острое кольнуло в бок. Рем наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что же он должен сделать еще. Обо всем, что вокруг, думалось лишь как-то наполовину, память намертво  прилепилась к шкафчику, где хранились сухари и две банки консервов, и, главное, стояла фляга с водой. Порой Рему начинало казаться, что она полна до краев, хотя утром оставалось не больше двух стаканов. Вернувшись с охоты, Рем выпил половину, и теперь... Он облизнул пересохшие губы. Странно, но он совершенно забыл, когда должен получать воду. Он так надеялся на сегодняшнюю охоту! И надо же так облажаться!

            К вечеру укусы на плечах и груди воспалились, во рту пересохло. Рем обхватил голову руками, пытаясь сладить с нестерпимой болью в висках. Он был уверен, что у него жар. Но обращаться к врачу бесполезно: по больничному листу он получит воды в два раза меньше, чем работая на биостанции.

            За стеной слышались голоса. Кто-то веселый, куражась, выкрикивал:

            – "В пещере каменной нашли бочонок водки..."

            Остальные хохотали, подпевая. Сквозь фанерную перегородку общаги слышался даже скрип кровати, громкое чмоканье и бульканье разливаемой жидкости. Разумеется, там пили не воду, а кое-что покрепче. Там пировал Валька-Водник. Можно сходить к нему на поклон. Можно, но...

            Рем перегнулся через подлокотник дивана и включил телевизор. На розовом фоне возникло ярко раскрашенное одутловатое лицо дикторши. Она говорила слащаво, нараспев:

            – ...Природа, как и наш Всевышний, не оставила своих детей в беде, и с удивительной, истинно Божественной быстротою, создала новый вид, благодаря которому мы обрели новую надежду... – Рем выругался вслух и пропустил несколько слащавых фраз. - Люди, вооруженные верой, не оставляют усилий. Удалось наконец решить вопрос с сохранением уровня воды в озере...

            – Они все еще называют эту гадость "водой", - с отвращением пробормотал Рем.

            – ...Полное закрытие дамбы обеспечило подъем воды в озере до шести с половиной метров над уровнем моря, - продолжала дикторша с воодушевлением. - В условиях замкнутого бассейна произошло усиленное размножение страшасиков.

            Тут запел хор и стали показывать службу. Церковь была переполнена. В плотном, утратившем прозрачность воздухе, тлели сотни красных огоньков. Голос священника невнятно и гулко рокотал над толпой. "Спаси и помилуй", - вырвалось внезапно из общего хора, пронзительное, отчаянное, как крик раненого страшасика на озере. Бог с огромной фрески смотрел вниз гневливым оком из-под красных воспаленных век. Может быть, он тоже был болен, как земля и озеро. А, может, он плакал там у себя наверху, не зная, как спасти, потому что сначала надо было вразумить.

            Рем не выдержал и выключил телевизор. Звуки из-за стены вновь проникли в комнату, как крысы. Там двигали стульями, шаркали подошвы – гости уходили. Комок смеха выкатился в коридор. Кто-то рванул Ремову дверь.

            – Мы на толчок, – сообщил знакомый голос, переполненный уверенностью в успех. – Сегодня можно хапнуть мясца. Что вы, Рем Андреевич, скажете на счет мясца, а?

            Рем почувствовал, как ненависть клубком подкатывает к горлу от одного звука этого голоса. Но он сдержался, глубоко вздохнул и поднял голову. Веселая Валькина физиономия кирпичного оттенка с белыми прожигами скалилась двумя рядами ослепительно белых зубов. Интересно, сколько страшасиковой воды он отдал за эти зубки? На секунду Валькина рожа превратилась в обжаренной до коричневой корочки кусок мяса. Рот наполнился густой слюной, Рем отвернулся и сплюнул на пол.

            – Никак пустой? – наигранно изумился Валька. – Рем, тебе это непростительно. Ты же у нас профессионал. Понимаю, Коляй балбес, но ты... – он сделал значительную паузу.

            "Значит, все уже знает от Кольки", – с тоской подумал Рем.

            – К тому же надо помнить о долге. Пять литров – это немало.

            – Но позавчера было три! – вскричал Рем.

            – Так это позавчера, мой милый. С позавчера знаешь сколько воды утекло? Таких, как ты, Рем Васильевич, надо постоянно подхлестывать, чтобы они не закисали.

            Рем стиснул зубы – Вальку надо было перетерпеть, как головную боль. Вальку народ в общаге считал добряком: он не убивал и не калечил, а если его подручные и охаживали дубинками задолжавших, то без сильного членовредительства, так ерунда – выбитые зубы, сломанные кости на руках и иногда.

            – Чего хочешь?

            – Сам знаешь. Ну, напряги извилины чуток. Понимаю, головка бобо...

            – Стимулин... – пробормотал Рем.

            – Вот видишь, вспомнил, – закудахтал Валька тоненьким голоском, столь неуместном при его большом и сильном теле. – Ну давай, неси скорей, это совсем не больно.

            Рем выдвинул из-под кровати деревянный ящик, нащупал на дне заветный мешок с белым порошком, вытащил и бросил Вальке.

            – Считай, два литра отдал, – закудахтал Валька, поймав мешок. – Осталось три. – И, толкнув хилую фанерную дверь, исчез.

            "Гад", – прохрипел Рем и вскочил.

            Пинком ноги сбросил крышку с ящика, схватил ружье и вылетел в коридор. Компашка Вальки-Водника была уже возле самой лестницы: сам Валька, его охранник, огромный и толстый, как пузырь, и две милашки с неестественно розовой, явно пересаженной кожей на лице. Девицы завизжали, а охранник схватился за висящую под мышкой кобуру. Рем первым нажал спусковой крючок. Но вместо грохота выстрела раздался тонкий свист: впопыхах Рем схватил парализатор, и теперь ампула жидкого стимулина угодила охраннику в руку. Тот чертыхнулся и принялся вытаскивать шприц, чего делать не стоило: игла имела обратный клапан, и пока лекарство не впрыснуто все до последней капли, острый крючок удерживал иглу в мышце. Охранник взвыл от боли. Зато Вальку и двух девиц случай с ампулой развеселил.